Пустошь - Андрей Тепляков

Все это отпечаталось в мозгу Линды, как моментальная фотография, а потом она снова отключилась.

Следующее, что она увидела, было грязное с тонкими полосами от слез лицо Горация. Он стоял рядом с ней и пытался ножом перерезать ремень безопасности, удерживающий ее в кресле.

– Сейчас, – повторял он. – Сейчас, сейчас.

Потом Линда почувствовала, как тяжесть, давившая ей на грудь, исчезла. И еще она ощутила падение.

Гораций подставил руки, но не удержал ее, и они оба повалились вниз на мертвую тварь. Линда придавила его собой, и на секунду у него перехватило дыхание. Спиной он ощутил голову чудовища и еще что-то, о чем не разрешил себе думать.

Гораций зарычал и стал толкать Линду в сторону. Наконец ему удалось спихнуть ее с себя, и она медленно отползла к свалившемуся с кровати матрасу. Там она сжалась, обхватив себя руками, и молча уставилась на спинку водительского кресла. Гораций пополз к ней. Он обхватил ее за плечи, прижал к себе и посмотрел в разбитое окно.

Там, прихрамывая на одну лапу, шла еще одна тварь из тех, что набросились на машину. Она подобралась к капоту и ударила лапой по крышке, оставив на ней рваные следы когтей и глубокую вмятину. Задрав голову, она издала громкий хрипящий звук, похожий на крик. Затем снова ударила. И еще. Потом отошла в сторону и исчезла из поля зрения.

Гораций крепче прижал к себе Линду.

– Ты как?

Линда медленно подняла голову, посмотрела на него и кивнула.

– Они убьют нас?

Ее голос звучал вяло, как будто ей было все равно, что он ответит.

Гораций промолчал. Откуда-то издалека снова послышались звуки ударов. Зазвенел металл. «Они громят грузовик, как будто он – живое существо, убившее их сородича».

Послышался громкий скрежет и встревоженный вопль. Почти сразу из открытого окна потянуло бензином.

– Они сорвали один из баков, – прокомментировал Гораций.

На минуту повисла тишина, нарушаемая лишь утробными звуками, которые издавали чудовища. Потом удары возобновились.

Спинка водительского кресла оказалась всего в нескольких дюймах. Она была невысокой, и Гораций мог видеть, как на ремнях безопасности висит тело его брата. Из обрубка шеи медленно сочилась кровь. Вены и жилы вяло свисали вниз, словно веревки. Гораций почувствовал, как к глазам снова подступили слезы. Горе, физическая боль, страх – все смешалось в дикой какофонии чувств и ощущений, заставив его задрожать всем телом. По кабине разлилась страшная вонь, только сейчас Гораций почувствовал ее. С ней смешивался острый запах бензина.

Перед разбитым лобовым стеклом снова появилось одно из чудовищ. Оно подошло к капоту и стало внимательно разглядывать Горация. Оно не принюхивалось, а именно разглядывало, как будто пытаясь понять, с чем имеет дело. Скоро подошла еще одна тварь. Гораций сидел, дрожа от страха и ярости, и смотрел на них, не смея отвести глаз.

В какой-то момент, словно почувствовав его взгляд, чудовище повернуло голову и посмотрело прямо на него.

«Глаза, – подумал Гораций. – Они почти человеческие».

Огромная морда оскалилась, и тварь развернулась к кабине. Вторая последовала ее примеру. Она опустила голову и приоткрыла пасть.

«Сейчас, – подумал Гораций. – Сейчас они закончат то, что начали. И конец истории».

Тварь буквально буравила его глазами. Гораций видел, как они, до этого ярко-голубые и прозрачные, как у ребенка, стали темнеть, словно заволакиваясь туманом. Глухое ворчание, изливающееся из глотки, становилось громче. Тварь медленно подобралась и присела на задние лапы. Гораций закрыл глаза.

Через мгновение она ринулась вперед.

Раздался глухой звук удара, когда огромное тело врезалось в кабину. Воздух вокруг наполнился громким ревом, в котором смешались боль, ярость и страх. Запах бензина стал невыносим.

Гораций осторожно открыл глаза и буквально в футе от себя увидел рвущееся к нему чудовище. Огромная пасть открывалась и закрывалась, исторгая потоки белой пены. Тварь дергалась и извивалась, пытаясь протиснуться в кабину. Гораций видел, как осколки стекла впиваются в лоснящуюся шкуру, оставляя глубокие царапины.

Короткая шерсть была влажной. Пахло бензином. Наверное, именно она разорвала бензобак.

То, что в следующий момент сделал Гораций, было скорее инстинктивным действием человека, выросшего на фильмах о Грязном Гарри и Техасском Рейнджере, чем обдуманным поступком. Он вытащил из кармана бензиновую зажигалку и повернул колесо. Вспыхнуло маленькое желтое пламя. Глаза чудовища уставились на него, в них отразились страх и недоумение.

Гораций глубоко вздохнул: «Я не промахнусь! Не промахнусь! С такого расстояния невозможно промахнуться!» – и бросил зажигалку прямо в морду чудовищу.

Раздалось тихое «в-в-вух», когда огонь коснулся облитой бензином шкуры. Языки пламени взметнулись перед лицом Горация и быстро расползлись по огромному черному торсу.

Тварь открыла пасть и заревела. Она замотала головой и стала протискиваться обратно из этой странной тесноты, которая окутала ее такой невообразимой болью. Двумя сильными рывками она высвободилась из западни и отскочила назад.

Огонь опалил лицо Горация, но он даже не заметил этого.

– Жри! – кричал он. – Жри, сука! Как тебе? Нравится, а?

Тварь затрясла огромным телом, пытаясь стряхнуть с себя источник мучительной боли. Вторая сделала два шага назад, глядя на ярко-оранжевые языки пламени. Горящее чудовище закрутилось волчком, поднялось на задние лапы и бросилось в сторону, скрывшись с глаз. Гораций слышал хриплые вопли и вой, которые становились все тише. Он сидел, не шевелясь, ощущая, как Линда сжалась за его спиной.

Вторая тварь застыла на месте и только поворачивала голову, следя за происходящим. Было что-то жуткое в ее неподвижности, никак не вяжущейся с инстинктивным желанием любого животного убежать от огня. Через несколько минут вопли и хрипы стихли. Большая черная морда медленно повернулась в сторону машины.

Гораций вздрогнул и отдернулся назад, прижавшись спиной к Линде.

Чудовище подняло голову и молча отступило на шаг. Потом еще на шаг. Медленно, не сводя глаз с Горация, оно отошло на несколько ярдов. Его глаза метнулись к тому месту, где, наверное, упал сгоревший заживо сородич. Оно смотрело туда несколько секунд, а потом развернулось и в несколько быстрых прыжков скрылось из вида.

Гораций обмяк и закрыл глаза.

Он не знал, сколько времени просидел в машине, боясь пошевелиться. Когда первый шок прошел, он опустился на колени и осторожно пополз к разбитому лобовому стеклу. Поравнявшись с телом брата, он отвернулся.

Выбравшись наружу, Гораций встал и осмотрелся. Вокруг не было ни души. В стороне, на расстоянии примерно ста футов от того места, где он стоял, лежала бесформенная черная масса, от которой поднимался густой темно-зеленый дым. К счастью, ветер относил его в другую сторону.