Кровавая купель - Саймон Кларк

Когда ко мне вернулся слух, вот что я услышал первым делом:

— Пора уже, спящая красавица. Я думал, ты никогда не проснешься.

Глаза у меня были открыты, но ни хрена я не видел. Полная темнота.

— Штанина, это ты?

— Я, Ник Атен. Как ты?

— Больно… Черт, здорово хреново… Что они со мной сделали. Штанина?

— Что со всеми. Стукнули по черепу, сунули в мешок и запихнули в эту дыру.

Я пощупал в темноте и нашарил его руку.

— Ник, я знаю, что мы в заднице, но все равно не собираюсь сидеть с тобой в темноте и держаться за ручки.

— А где мы? Ой, голова моя болит… Как ты сюда попал? Ты же тащил жестянку сегодня днем…

— Сегодня? Это было вчера. Они пристегнули ко мне жестянку, и я полетел, будто мне задницу наскипидарили. Успел добежать до верхушки, отстегнул наручник и выбросил эту хрень за десять секунд до взрыва. А потом как рванул! — Штанина хохотнул, но невесело. — Пробежал где-то с полмили — и ТРАХ! Следующее, что я помню — что лежу в мешке. В нем была дыра, так что я рассмотрел, что лежу на берегу реки. Потом меня перенесли на лодку или баржу и сбросили в грузовой трюм. Ты уже тут был, но я тебя не добудился. Тот кусок бревна, что ты называешь головой, они тебе здорово отколотили, но я так понимаю: если ты выжил, когда Слэттер тебя топтал, то тебе уже ничего не страшно.

Я пошарил вокруг. Я лежал на груде мешков, и здесь пахло старой и простывшей мочой.

— Блин, — шепнул я. — Хотел бы я видеть хоть что-нибудь. Нам тут оставили что-нибудь попить?

— Ага. Банки тоника и лимонада, если найдешь их среди пустых. И в мешке у той стенки есть еще картошка и яблоки.

— Где?

— Спокойней, Ник. Я пару банок оставил около тебя. А ты подожди минут пять, и глаза привыкнут.

— Штанина, есть мысли, что они хотят с нами сделать?

Ответил не Штанина. Голос был как у тринадцатилетнего мальчишки.

— Убьют они нас, вот что они с нами сделают.

— Да нет, не убьют, — отозвался Штанина, — Хотели бы, так убили бы сразу, когда поймали. Мы им нужны. Они нас куда-то везут.

— Куда?

— Убей, не знаю… Тихо! Чувствуешь? Вот, все время такие повороты, будто мы плывем по реке. Иногда на что-то налетаем — берега, или лодки, или что-то еще. Потом нас снова сталкивают дальше. А удрать даже и не думай. Стены гладкие, как стекло, зацепиться не за что. Мы тут как вши на дне стакана.

Я открыл банку — это оказался тоник. Вообще-то я его терпеть не могу. А сейчас пил его, как искристую струю Святого Грааля. Коснувшись головы, я ощутил корку струпьев возле линии волос. Да, мама меня явно стукнула камнем от всей души.

Я помотал гудящей головой. Что они собираются с нами сделать? Чего они преследуют нас, как призраки прошедшего Рождества?

— Я думаю, они обратят нас в рабов, — серьезно произнес тот же тринадцатилетний. — Так всегда делали на войне. Мы это по истории проходили.

Сзади послышался еще один голос:

— Или нас захватили, чтобы съесть.

— Заткнись! — огрызнулся я. — Пугать самих себя — это не поможет.

— Он отлично справляется, — сказал Штанина. — Меня он напугал. Черт побери, Ник, ты помнишь, что родители творили с детьми полгода назад?

— А как же. Только знаешь… Взрослые переменились, вот так — вдруг. — Я щелкнул пальцами. — Может, и теперь Креозоты тоже меняются. Посмотри на факты. Нас взяли живыми. Нам оставили еду и питье. Так что надо сидеть тихо и не горячиться. Может, Креозоты выздоравливают и сумасшествие у них было временным.

— Ага, а Санта-Клаус приезжает по печной трубе, — хмыкнул Штанина.

Я посмотрел в сторону, откуда слышался его голос. Я уже мог разглядеть во мраке золотистое сияние его штанов. Вокруг меня виднелись силуэты еще шести человек, сидящих или лежащих на мешках, — кроме одного, который лежал в углу.

— А чем этот пацан не заслужил матраца? — спросил я. Штанина понизил голос:

— Тем, что этого беднягу они стукнули слишком сильно. Мы замолкли, прислушиваясь к покачиванию лодки, идущей вниз по течению. Голова от каждого движения начинала раскалываться. Над головой послышался звук шагов по палубе.

«Что ж. Ник, — подумал я. — Папа с мамой пришли забрать тебя домой. Или в ад. В общем, куда-нибудь».

* * *

Я заснул. Когда я проснулся, покачивание прекратилось, но ощущение движения осталось. Чем дольше я лежал, просто ощущая, как мы движемся, тем больше убеждался, что мы ушли с реки и движемся по стоячей воде — может быть, по каналу. Мотора не было слышно, и я мог только предположить, что Креозоты тянут нас бечевой. Я представил себе, как идет по каждому берегу группа по дюжине Креозотов и тянет баржу навстречу ее судьбе.

* * *

— Сколько времени прошло. Штанина?

— По моим «касио»… Они всегда шли точно… Девяносто часов и шесть минут.

— Господи, они тянут это корыто уже почти четыре дня! Эскдейл уже был далеко, очень далеко. Я потер лицо рукой, снова ощутив под пальцами струпья. Что сталось с Сарой? Наверное, она думает, что мой труп гниет где-то в кустах.

— Голоден?

— Как волк.

— Тогда что будем? — Штанина поднял мешок. — Яблоки или картошку?

— Достань еще яблоко.

— Может, они хотят уморить нас голодом, — раздался голос из темноты.

— Заткнись. — Я вгрызся в яблоко. Оно было кислым до слез. — Мы же пока живы?