Вавилонские сестры и другие постчеловеки - Брюс Стерлинг

– Ой, только не это!

Из желез на голове лягушки начинает сочиться вязкая жидкость.

Отто моментально выхватывает у товарища Боффо и, припав ртом к противной бородавчатой коже, начинает с жадностью слизывать шершавым языком каждую каплю.

– А-а-а-а-ах!

Тото выхватил у него сарторизованную лягушку и принялся, причмокивая, слизывать свою долю. Затем, на нетвердых ногах, попытался засунуть Боффо назад в его контейнер, но вместо этого по ошибке запер лягушку в хлебнице.

– Я чувствую, как электроны в моей амигдале повыскакивали из своих обит!

– Мой мозг размером больше гелиосферы!

Отто ни с того ни с сего потянул на себя рычаг управления кораблем. В данный момент тот формой напоминал гриб, на шляпке которого устроилась человекообразная гусеница, чья нижняя часть тела сливалась со шляпкой гриба.

– Вы говорите с живым воплощением разума корабля «Григорий Беарфорд», – произнесла гусеница. – Чем могу быть вам полезен?

– Вокруг спутника Сатурна, планеты Тетис, на орбите болтается спасательный модуль. Измени наш курс, чтобы мы могли его перехватить.

– Дайте мне время для подтверждения. – Гусеница немного помолчала, затем продолжила: – На самом конце моих датчиков действительно обнаружено крошечное черное тело, которое может оказаться спасательным модулем. Однако от него не исходит сигнала бедствия. Могу я поинтересоваться у вас, откуда вам о нем стало известно?

– От Боффо, – ответил Отто. – У него временами случаются стохастические озарения. А теперь пошевеливайся, меняй курс.

– Команда может быть принята.

– Все мои команды могут быть приняты, ты, недоумок! Я ведь как-никак человек!

– Простите, но мне сквозь пол виден регистрационный номер у вас на пятке.

Отто сердито обернулся на Тото.

– Видишь, к чему приводят твои безмозглые шуточки, идиот. Теперь корабль отказывается признать во мне оригинал!

– А ты и так не оригинал.

– Все, с меня довольно. Корабль, раствори это жалкое подобие человека!

– Команда не может быть принята, так как исходит от копии.

– Чер-р-р-р-р-т!

Отто бросился к гусенице, но та живо слилась со шляпкой гриба, прежде чем он успел ее ухватить, и в результате сам налип на грибную шляпку, которая тотчас поехала вниз, к полу.

Поднявшись на ноги с коврового покрытия, Отто обернулся к Тото, готовый растерзать собрата по путешествию в клочья. Но в следующий момент о себе дали знать неприятные последствия приема лягушачьего наркотика.

– Моя головенка трещит по швам!

– Мои мозги пожирает черная дыра!

Отто, пошатываясь, направился к хлебнице.

– Ладно, сейчас достану немного манны, авось полегчает.

Он открыл хлебницу и засунул туда руку. В следующее мгновение его едва не вывернуло наизнанку.

– Боффо обоссал всю нашу манну.

Из хлебницы донесся лягушачий хохот. Отто с омерзением захлопнул крышку.

– Пусть посидит в собственной луже, – посоветовал Того. – А насчет манны не бери в голову, корабль быстро сделает новую порцию.

Однако не успел Отто отдать кораблю приказ, как из пола вновь вырос гриб с гусеницей на шляпке.

– Мы на орбите, всего в нескольких секундах полета от спасательного модуля, – объявила гусеница, она же живое воплощение разума корабля «Григорий Беарфорд».

– А почему так долго?

– Когда поступил ваш приказ, мы были по другую сторону Солнца от Сатурна.

– Ладно, были, значит, были.

– Каков наш следующий шаг?

Отто покосился на Тото.

– Моя головушка все еще раскалывается. Пойду-ка я лучше приму немножко манны. А ты, если хочешь, решай сам.

Тото задумчиво почесался.

– Коль мы угрохали столько времени и сил, чтобы попасть сюда, значит, надо взять этот модуль на борт.

– Должен заметить, что это весьма примитивная модель, – попыталась предостеречь их гусеница. – «Макбрайд-Аллен». Насколько мне известно, такие выпускались в далеком прошлом. Что, если внутри окажется что-нибудь действительно опасное?

Тото испепелил гусеницу полным презрения взглядом.

– Кто это прожужжал нам все уши, будто обладает всеми необходимыми мощностями для обработки информации в оптико-протеиновых схемах? И еще большими производственными мощностями в корнукопионовых камерах, чем вся Земля двадцатого века вместе взятая? А наш ежечасный энергетический бюджет превышает земной годовой за вышеназванный период? И теперь ты заявляешь нам, что не в состоянии справиться с какой-то там плевой задачкой. «Что-то опасное», тоже мне сказанул!

– Не имея явных подтверждений своим подозрениям, однако доверяя себе более, чем вам, я тем не менее вынужден подчиниться.

Грибная ножка уехала в пол, но тут из другой части корабля вернулся Отто, неся, словно два кружевных веера, два ломтика манны. Один он вручил Тото.

– Спасибо. Ты отличный слуга.

В ответ Отто только по-поросячьи хрюкнул. Вскоре вновь появилась гусеница, чтобы доложить о положении дел.

– Вокруг модуля создана оболочка из усиленного нейтрония, объемом примерно в пятьдесят тысяч кубических метров. Отметки на поверхности модуля свидетельствуют о том, что когда-то он служил в качестве спасательного челнока космического корабля «Мятная скрежесть». Или, может, «Свежесть». Опознавательный номер стерся за столетие бомбардировок космической пылью и воздействия ионизирующих полей. Я был вынужден восстановить информацию по нескольким молекулам краски, что остались на корпусе...

– Хватит заливать, – бесцеремонно оборвал его Отто, набив полный рот манны. – Главное, проверь, что там внутри.

– Что уже делается... Самое примитивное сканирование при помощи служебного тумана выявило внутри модуля единственного обитателя, который находится в состоянии стазиса. Теперь, когда туман рассеивается, он, вернее, она пробуждается...

– Она!

– Женщина!

– Эй, ты чего там тянешь резину. Гони ее сюда, и поживей!

Закрытая на задвижку хлебница заходила ходуном – это Боффо заметался внутри, пытаясь вырваться наружу.

– Выпустите меня! Пожалуйста, я тоже хочу на нее взглянуть! Обещаю вам, я больше не буду писать на вас! Ну пожалуйста, я вас очень прошу. Я люблю, когда эти киски меня лижут. Посмотрите сами, мои экзокриновые железы уже сочатся восхитительными, сладкими полипептидами.

– Цыц! – Отто стукнул по хлебнице кулаком. – Будешь сидеть здесь как миленький, пока я не скажу, что можно вылезать наружу.

Хлебница утихомирилась, зато к вентиляционной прорези приник нехороший, зеленого цвета завистливый глаз.