Спецназ Третьей Мировой. Русские козыри - Андрей Загорцев

Майор вытерпел «шпильку» от коменданта и просто промолчал.

Кэрри доложил обстановку по дисциплине в гарнизоне, о всех происшествиях. Доложил, что с помощью подполковника Диксона он вот-вот выйдет на след распространителей марихуаны. Вобщем ничего нового и внушающего опасения.

Представитель ФБР молчал, иногда делал пометки у себя в блокноте и чему-то изредка улыбался. Когда дошла очередь до него, высказался о состоянии дел на шахте, предупредил всех джентльменов о соблюдении режима секретности, ибо любой посетитель бара итальянца Марко знает о прилёте самолёта с Анкориджа и о новой смене личного состава. Высказался обо всём и ни о чём. Гаррисон, в душе не довольный проведением совещания и отложивший принятие решения по смерти Корнсберри и досмотре подозрительного объекта с электромагнитным фоном, на который всё ссылался начальник разведки, отпустил всех восвояси.

Он знал, что через несколько минут представитель Бюро снова вернётся и продолжит беседу уже без посторонних глаз и ушей. Поэтому, пока было время, он убрал некоторые бумаги из служебной переписки в стол, заказал помощнику две кружки кофе и попросил набить трубку. Гаррисон догадывался, что Диксон ведёт какую-то свою игру и пытается обскакать О'Кинли. Ирландец же прикидывается недалёким служакой и тоже роет носом землю, но в своих интересах. Пусть резвятся парни! У полковника старый принцип – «Разделяй и властвуй».

С первым облачком табачного дыма в кабинет, тихо постучавшись, вошёл представитель Бюро.

– Разрешите, полковник Гаррисон!

– Генри, вы и так уже зашли. Сегодня вы были немногословны!

– Полковник, я опять буду немногословен. Так, информирую вас в порядке взаимодействия. Думаю, некоторые факты вас неприятно удивят.

– Генри, меня уже давно ничего не радует и не удивляет, тем более приятно.

– Этот сержант Лепски… Вы в курсе, что он работает на Центральное управление?

Полковник пыхнул трубкой и улыбнулся:

– Скажем так, меня тоже об этом инофрмировали. Со своими служебными обязанностями он и его ребята вполне справляются. С вашими парнями был, правда, конфликт, но, насколько знаю, он давно улажен.

– Да, это бытовое, сэр, парни от безделья маются. Сэр, вы в курсе, что прилетают сразу два самолёта?

– Конечно, Генри, но об этом знаю только я и начальник авиации острова. Как я понимаю, это связано с обеспечением безопасности перевозок стратегического груза.

– Да, сэр, именно так. У меня есть кое-какие мысли насчёт «крота», который здесь окопался, и причём окопался давно. У вас, я знаю, тоже мысли по этому поводу были. Но предлагаю пока идти параллельными курсами.

– Ох, Генри! Мысли есть, но какие-то все на косвенных факторах, да на нелепых случаях. Керри, он мне в этих делах не помощник, он просто цепной пёс и служака. Скажешь гавкнуть – гавкнет, скажешь сидеть – будет сидеть. Вы обратили внимание на то, что О'Кинли всё напирает на непонятный объект под водой и требует досмотра водолазами. И – тут же гибель одного из лучших специалистов.

– Обратил. И не могу понять, какую игру ведёт этот рыжий «айриш».

– Сам не пойму, но почему-то мысль о тщательном досмотре этого места меня уже пугает. Я, от греха подальше, связался со штабом оперативной флотилии и запросил ребят из «SEALS». На днях прибудут с судами, идущими в ремонтную базу, и пусть займутся этой задачей, у меня и так уже в минусе экипаж катера и один водолаз.

– Отличная мысль, сэр! Этим делом должны заниматься профи. На днях я приду согласовывать план по загрузке и отправке «товара». У меня, как вы понимаете, это основной вопрос, тем более геологоразведка на нижних уровнях вышла на новую жилу, нужно увеличивать штаты горняков, а каждого нового шахтёра, перед тем как подписать контракт, раз с тысячу проверят на лояльность, причастность к «ка джи би» и прочее.

– Генри, по-моему, за те деньги, которые они получают, можно и побыть лояльным кому угодно.

– Лось! Мошарик! Время?! – скороговоркой переспросил Иванов, взбегая по трапу технического зала.

– Тащ каптри, ещё пятнадцать минут! – бросил Лосев, колдующий с кислородоподающим компрессором американцев. – Мошар, крепче прижимай! По-моему, подтравливает.

– Бля, у меня уже руки занемели нахрен!

– Мошарик у нас, как Наталья Варлей в «Вие», истинный утопленник! Я его когда увидел, чуть круги, как Куравлёв, чертить не начал, – продолжал говорить Иванов, проверяя «торпеду» и что-то подкручивая.

– Я, тащ каптри, чуть концы не отдал! На одних лёгких-то перед американцем выкаблучиваться, думаете, легко? да вода ещё холодная, а вы мне гидрокостюм одеть не разрешили.

– Да ладно! Зато американца дед Кондрат подхватил только от одного твоего вида! Лосю даже шланг пережимать не пришлось. Мошарик, я тебя когда-нибудь всё-таки за мародёрство расстреляю. Вот нахрена тебе спасжилет американский понадобился?

– Та спать на нём хорошо, тащ каптри. Лось, по-моему, всё готово!

Лосев споро закрутил вентили, осмотрел манометры, заправленные баллоны, удовлетворённо кивнул:

– Тащ каптри, уложились вовремя! Ещё пару минут на проверку аппаратов и можем уходить! Как бы янкесы не всполошились и ПДССы (противодиверсионные силы и средства) свои не подняли.

– Не поднимут, они ещё даже не разобрались толком, что произошло. Оооо… вот это подарок!

Иванов подошёл к столу, на котором лежала оставленная старшим водолазных работ пачка «Лаки Страйк». Каптри осторожно вытащил кончиками пальцев одну сигарету, понюхал. Рядом лежала брошенная зажигалка. Иванов вздохнул, а потом махнул рукой и с удовольствием прикурил.

– Да пошло оно всё! – пробормотал каптри, затягиваясь и выпуская дым к потолку.

– Командир, готово! – крикнул Лосев, раскладывая дыхательные аппараты в ряд и продувая загубники.

– Носитель, баллоны?

– Норма! Всё проверил, аккумуляторы на полную! Здорово нам американцы помогли.

– Вот и я думаю, нам придётся сюда вернуться. А сперва хотел масляную тряпочку рядом с кислородным баллоном положить… сам там ничего им не оставил?

– Нет, всё чисто, перепроверил несколько раз.

– Мошарик, ты готов?

– Точно так, тащ каптри! – откликнулся матрос, споро одеваясь в гидрокостюм.

– Погружение через три минуты!

Вскоре тройка ушла под воду. Иванов провёл носитель подводным тоннелем и вывел на чистую воду. Курс он наметил ещё раньше. Проход под второй барже был промерен – расстояние между днищем и грунтом позволяло спокойно пройти носителю с водолазами и покинуть пределы бухты. Пошли на малой глубине средним ходом вдоль ремонтного пирса, где одиноко покачивался на волнах ремонтируемый катер. Прошли вдоль береговой линии, загромождённой скалами, и вскоре уже вышли к барже. Каптри заработал рулями глубины, и носитель медленно-медленно проскользнул под днищем и вышел из бухты.