Разлом - Алина Островская

Вождь покачнулся и зажал кровоточившую рану. Его рука повисла той же безвольной плетью, какой несколько минут назад висела нога Дикаря. Воин рычал до хрипоты, маскируя этим вопль боли, обесчестивший бы его на глазах своих солдат.

Он поднял на меня замутнённый взгляд и, пошатываясь, двинулся в наступление. Отступать или сдаваться без боя удел трусливых и слабых. Да и выбора у него другого нет. Враги обложили со всех сторон, затягивая невидимую петлю на шее.

Несмотря на ранение, размах секирой и удар получились сильными, но неточными. Мне удалось увернуться от нападения, пропуская Когррага мимо себя. Вместо моих рёбер, ему досталась утоптанная земля, в недра которой целиком зашло лезвие топора. Теперь тяжесть оружия и доспехов сыграли против него. Вытащить одной рукой, увязшую в почве секиру, с учётом тотального повреждения плечевого пояса и ее веса, стало невозможным. Он предпринял несколько попыток, и когда оружие не поддалось, со злостью ударил по торчащей рукояти ногой.

— Я не стану убивать безоружного, — кинул к его ногам один из моих лёгких топоров. — Бери и продолжим.

Когрраг плотоядно улыбнулся и поднял, предложенное оружие.

— Твоя благородность доведёт тебя до могилы, незнакомец, — прохрипел он, удовлетворенно шаря за моей спиной глазами.

Я обернулся и едва успел отклониться назад от рассекающего воздух оружия, чиркнувшего меня по подбородку. К вождю на подмогу подоспели трое бойцов. Тот, что пытался отсечь мне голову, напав со спины, получил молниеносный ответный удар кулаком в живот. Это временно вывело его из строя. И все же, положение дел нельзя назвать завидным. С двух сторон меня обступали враги, далеко не дилетанты в военном деле.

Четверо на одного.

Пока мы кружили друг с другом, сцепившись взглядами и напрягши мышцы даже на скулах, бойня вокруг постепенно сходила на нет. По иронии судьбы, большая концентрация врагов приходилась на периметр, в котором теперь я изворотливо топтался, дабы не подставить свою спину под удар.

Помощь Эйвара или Аголона, расправлявшихся с воинами на другой стороне поля, не подоспела бы вовремя. Как и помощь Бруни, увлечённо выламывающего руку сопернику, выведшему его из себя.

Оказавшись на вражеской половине поля, я остался без защищённого тыла. Надеяться приходилось только на себя.

Ударить Когрраги решили разом. Четверо воинов ринулись в мою сторону, занеся над головами оружие и… упали. Синхронно рухнули лицами вниз те трое, что подоспели на подмогу своему вождю. Из их шей торчали стрелы с коричневым оперением, а в двадцати метрах от нас стояла Алариэль с натянутой до предела тетивой. Женщина быстро прицелилась и выпустила одиночную стрелу, пронзившую неприкрытую шею предводителя Когррагов. По обе стороны от неё стояло два лютых волка, одним своим видом расчищающих пространство от врагов. Она выразительно посмотрела мне в глаза, без лишних слов записывая ещё одно обязательство к общему долгу, который я уж вряд ли когда-либо погашу.

Губы непроизвольно дрогнули в улыбке. Что за талант такой — вовремя появляться в моей жизни?

— Кхе…кхе…

Внимание перенял вождь Дикарей, что в паре метров от меня заходился хлюпающим кашлем. Мы с Эли одновременно рванули к нему. Обескровленное лицо воина, полузакрытые глаза, струйка крови, сочившаяся изо рта.

— Эли, ты можешь ему помочь?

Она невесомо пропархнула пальцами вокруг открытой раны и досадливо сжала губы.

— Боюсь ему никто бы не помог… удар такой силы…ребра сломаны, а что там внутри…

Она вынула из сумки бурдюк с водой и попыталась напоить его, милосердно придерживая голову.

— Кхэм…кхэм… я не хочу… умирать от руки… заклятого врага, — прокашлявшись прохрипел он на русском языке!

— Что?! Ты говоришь?! Говоришь на русском?!

Чёрные дуги бровей изогнуло удивление и он попытался сфокусировать на мне взгляд.

— А ведь ведьма говорила мне… кхэм-кхэм… предсказывала такой конец…кхэм… и… тебя…

— Что значит предсказывала меня? Откуда ты знаешь мой язык? Ты тоже когда-то попал сюда из другого времени?

— Не я… мой отец… кхэм…, - он схватил меня за ворот рубашки и притянул ближе к себе. — Ведьма говорила: «Смерть свою найдёшь в битве за свободу. Но не печалься, она зажжет звезду Освободителя». Я не понимал… старую… думал, бредит уже совсем… Но сейчас, понимаю…

— Зато я ничего не понимаю.

Он снял с пальца перстень и вложил мне его в руку.

— Это… символ власти… Боги не дали мне детей… кхэм-кхэм…не бросай мой народ…обещай…быть справедливым и честным…

— Мужик, ты чего? Какой из меня правитель? Ты меня с кем-то путаешь!

— Неттт… пророчество сбывается… все сходится… кхэм…пожалуйста, не дай мне умереть от руки врага…и…обещай…

— Дьявол!

— Что? Что он говорит? — спросила Алариэль.

— Просит убить его, чтобы он умер не от руки своего врага…

Женщина понимающе кивнула и вытащила из-за пояса кинжал, инкрустированный камнями. Откуда…?

— Последняя просьба перед смертью… ты обязан выполнить ее.

— А если их целых две?

Она укоризненно взглянула на меня, а я вернул внимание странному незнакомцу.

— Ты уверен, что хочешь этого?

— Сперва обещай править мудро и справедливо…, - он заговорил на всеобщем языке, увидев, как собираются вокруг нас его воины.

— Даю слово…

— А теперь… отправь меня в лучший из миров… я достаточно истоптал… эту землю… Скорее… слабость… она поглощает меня…

— Как зовут тебя, отважный владыка?

— Рэйнар…

Несколько секунд всеобщего молчания, повисшего над полем брани, тянулись вечность… Как и внутренняя борьба, захлестнувшая меня.

— Покойся с миром, брат, — наконец произнёс я, завершая слова уверенным движением ножа, отбирающим жизнь еле теплящуюся в его теле. — Надеюсь, ты, Рэйнар, попадёшь в лучший из миров. Как того и хотел, — закрыл остекленевшие глаза ладонью.

Так и застыли мы в полном молчании среди моря бездыханных тел. Перепачканные грязью, своей и чужой кровью. Рэйнар и его тигр лежали рядом, укутанные траурной дымкой тумана, потянувшейся с реки.

Сколько бы так простояли, не осмелившись пошевелиться, известно только богам. Но гнетущее молчание прервалось скрипом открывающихся ворот, на месте которых оказалась женщина. Она быстрым шагом сокращала расстояние между нами, без зазрения совести перешагивая тела.

Вблизи, морщинистое лицо и выцветшие до прозрачности зелёные глаза, хорошо вписывались в образ ведьмы. Как и лохмотья, укрывающие сухонькое тело. Она острым прищуром прошлась по мне и ледяными пальцами раскрыла кулак, в котором я сжимал перстень.

— Надень, — недовольно проскрипела старуха. — Или не исполнишь предсмертную просьбу достойного воина?