Динуар - Н. Григорьев

«Я убил Вонючку, – отрешенно подумал Ленни. – А следовательно, работаю на психопата, которого натравил на эту парочку клоунов какой-то мудак¹¹⁵. И теперь меня заставят жрать мои яйца».

– Я согласен, Вонючка слил жизнь в унитаз, – продолжал мысль мистер Ди. – Но я все равно относился к этому куску дерьма как к брату. В конце концов, он был мной, которому не так повезло. А вы его убили, да еще столь жестоким образом. Не уверен, что хочу знать зачем. Возможно, зверство просто часть вашей натуры. – Он немного помолчал. – Теперь ваш жизненный путь очерчен. Вопросы, пожелания, предложения?

– Я только надеюсь, что оно будет вареное.

– Вареное?

– Мое яйцо, – осклабился Кравитц и снова получил в живот.

***

Время как будто остановилось, когда пудовый кулак Толстопуза встретился с лицом Счастливчика. Под ударом щека детектива деформировалась, он почувствовал как костяшки медленно вдавливаются в скулу. «Будет больно», – успел подумать Кравитц, а потом мир ускорился, и стало больно. Кровь плеснула по шершавому бетону, как по холсту Джекки Поллокса.

Громадный за’ар нависал над ним, как утес. Утес в дорогом французском прикиде.

– Я вот что думаю, – дружелюбно начал сыщик. Он был жестко привязан к стулу на все том же девятом или одиннадцатом этаже. Стул удивительно прочно стоял на полу. – Разве меня не должен пытать тот другой чувак?

– Он задерживается, – улыбнулся Толстопуз и снова смазал по лицу. – Но я с радостью проведу с тобой время, mon ami.

– Нам же не обязательно это делать? Мы можем просто… ну знаешь, поболтать?

– Не волнуйся, мне это не в тягость. – Джонни зарядил еще раз, и фикса сдвинулась с зуба. – А ты хотел узнать что-то конкретное?

– Раз я все равно помру, может, расскажешь, что за херня тут творится?

– Ты ж, типа, детектив. Вот и расследуй. – Амбал провел легкую серию из трех боковых и одного прямого.

А я что делаю, дурная ты башка. Это называется допрос.

– Так, это, что там за тема с бумажкой в медальоне?

– Информация, – охотно пояснил мистер Бэнкс, остановившись в боевой стойке. На его белоснежном рукаве остались капельки крови. – Общая разница между планами около суток, но некоторые события происходят со значительной отсрочкой. И если знать заранее результаты матчей, скачек, и прочей фигни, можно нехило навариться.

«27-го июля», – сразу отметил Шилдс.

– Насколько?

– Да вот, отстраиваемся, – с какой-то особой гордостью развел руками громила.

Оказывается, вкусовое безумие воздвигали по проекту гангстерской шайки. Ленни от души расхохотался.

– Я сказал что-то смешное?

– Прости-прости. Я думал, вы здесь засели, потому что вам негде жить, а местные бомжи заняли все мусорные баки на районе… – Ленни снова зашелся от смеха.

– А ты хохмач! – Бэнкс с замаха пробил хохмачу в печень, где его кулак встретился с седельной кожей «мошны». Ты же сам ее засунул, идиот. – Вау! Что там у тебя, пресс?

Идиот по-детски подул на костяшки, а потом резко двинул локтем в многострадальную челюсть сыщика. Фикса не выдержала и пустилась в свободное путешествие по рту.

«Моя жизнь полосатая, как зебра, которая сгорела дотла, – грустно подумал Кравитц, проведя языком по обнаженному зубу. Зуб качался. – И кажется, очень скоро пепел заметут под ковер».

Толстопуз криво ухмыльнулся и занес кулак для удара.