Харон: Дракон в воротах. Медуза: прыжок тигра - Джек Чалкер

Мы с Тулли отправились прогуляться вдоль берега.

— Скажи, — не в силах сдержаться, выпалил я, — так это ты — Корил? Он засмеялся:

— Ну что ты! Я ему и в подметки не гожусь! На самом деле. Парк, я довольно заурядная личность. Родись я в далекой древности, мой удел — приходской священник. Я бы ценил тишину, покой и без помех предавался своим экспериментам. Бурже был для меня просто раем — никакого начальства и простой работящий народ в миролюбивой деревушке. Там я был по-настоящему счастлив.

— Так как же тебя угораздило попасть сюда? — поинтересовался я. — Только не говори, что это случайность!

Кокул таинственно усмехнулся:

— Нет, конечно. Я как тот пацифист, что запер дом на все замки, а потом обнаружил, что вражеская армия вовсю пирует у него в гостиной. Хоть я и простой волшебник, Парк, я еще неплохой политик, и все, что творится в моей деревне и за ее пределами, для меня не секрет. Я прекрасно понимал, что в один прекрасный день идиллия кончится, хоть и старался тянуть до последнего. Конечно, жаль терять такую синекуру, но чего уж скрывать: падение Мэтьюз — теперь только вопрос времени. Ты знаешь, Парк, иногда мне кажется, что она просто сумасшедшая. Морах выгораживает ее перед Синодом, но исключительно в корыстных целях, а Мэтьюз тем временем удовлетворяет свои безумные прихоти. Она садистка и настоящая преступница с гипертрофированным воображением и неукротимыми амбициями. Пока она хоть немного себя контролировала, я честно относился к своим обязанностям и помалкивал — вплоть до последней минуты. До тех пор пока Морах не осознал, что я прекрасно понимаю, какую игру он затеял.

— Так почему бы тебе не получить новое место и вести там такую же размеренную жизнь? — удивился я. — Ведь совсем не обязательно уходить в подполье.

— К сожалению, после событий на площади это невозможно. Морах впервые был публично унижен, и Эола Мэтьюз наверняка сделает выводы. Если жители Бурже сообразили что к чему — в чем я сильно сомневаюсь, — то они уже давно бросили все и бежали, как и я. Бурже надолго останется ужасным примером того, что грозит решившемуся на открытое неповиновение городу. Держу пари, там уже хозяйничают регулярные войска и волшебники из Синода. Без высочайшего позволения в городе теперь и не пикнешь.

Я поделился с ним подозрениями относительно Мораха.

— Хм-м-м. Говоришь, он — инопланетянин? До сих пор я об этом не задумывался, однако не исключено — но при двух условиях. Первое — что пришельцы сами заражаются микроорганизмами Вардена и при этом управляют ими, как никто другой. Но если они в самом деле инфицированы, каким образом им удается покидать Ромб, как та делегация, что была здесь пять лет назад?

— У них могут быть эффективные средства защиты, — предположил я. — Я слышал, они предлагали властителям что-то такое.

— Возможно, — согласился Кокул, — но, честно говоря, все равно сомнительно. Действительно, мы ничего не знаем о прошлом Мораха, но в этом нет ничего странного. И кроме того, его необычное превращение в конце боя…

— Вы имеете в виду трехглавое чудище? Кокул задумчиво покивал:

— Ты хорошо успел разглядеть его?

— Не очень, — признался я. — Все произошло слишком быстро. Дракон, три головы — вот и все, что я запомнил.

— Уже неплохо. Но на самом деле у него было ЧЕТЫРЕ головы, и все совершенно разные. Одна — точная копия головы ящера, другая напоминала голову огромного насекомого, третья была головой морского чудовища, возможно, огромной рыбы, а четвертая смутно напоминала человеческую. Понял?