Кремль 2222. Кронштадт - Андрей Посняков

Прикрыв единственное око, шам постарался успокоиться, концентрируясь и впадая в необходимый для всех ментальных действий транс. Ага… вот уже появились проблески мыслей стоящих на стенах хомо с винтовками…

Наг закусил губу, его глазные щупальца тревожно взметнулись: никто не собирался арестовывать шама. Его хотели просто пристрелить!

Пристрелить, как бешеного пса, без всяких попыток захвата.

Наг похолодел. Липкий пот выступил на его лысине и лбу, холодный пот страха. Эти проклятые хомо сейчас выстрелят, и он, шам, ничего не успеет сделать! Может, напустить туман? Или – нет. Ментальный удар! Не точечный, по площадям. Мозги не разорвет – сил не хватит, но на какое-то время остановит…

Тряхнув головой, шам резко выбросил вперед руки, потом провел вокруг, старясь первым делом отключить тех, кто с винтовками… Сила мысли его вторглась в чужие мозги с одним приказом – спать! На посыл смерти энергии, увы, не хватало, слишком уж много было вокруг людей, да и работать с каждым индивидуально возможности не было.

Стоявшие на углу крепостной стены Ники и Рэм вдруг разом ощутили, как их веки сделались тяжелыми, а все тело налилось свинцом. Сразу же захотелось спать, так сильно, что противостоять этому позыву было невозможно. Парни зашатались, и, прислонясь к стене, медленно съехали по ней спинами.

То же самое произошло и с остальными, – и, конечно же, не укрылось от находившегося в отдалении Кирилла. Он и сам почувствовал сонливость – но, чуть позже, буквально на пару секунд. Этого времени десятнику хватило, чтобы раскрутить пращу.

Пущенный камень угодил шаму в лоб, чуть левее единственного глаза. Одноглазый дернулся и повалился наземь, словно подстреленная дичь. А его сонные недруги тут же очнулись, смущенно поглядывая друг на друга.

– Что встали, сони? – подбежав, ухмыльнулся Кир. – Вяжите его, да поскорее.

Это именно Кирилл все ж таки убедил Стефана попытаться взять шама в плен, если вдруг представится удобный случай. Председатель совета покладисто махнул рукой: мол, поступай, как тебе угодно, лишь бы шпион был ликвидирован. Неважно, как, – убит или арестован. Выглядел командор хмуро: наверное, не выспался либо поссорился с молодой женой… или невестою – кем там ему приходилась белокурая красавица Дайна?

Одноглазого поместили в тесный каземат дальней угловой башни, где обычно содержали немногочисленных узников из числа проштрафившейся молодежи. Люди там поблизости не проживали, рядом в основном располагались склады с амуницией, так что пленник, по мысли членов Совета, не смог бы причинить там вред.

Проблема оказалась в другом – в методах допроса. Шам мог непосредственно влиять на любого человека, оказывая ментальное давление на его мысли, сворачивая мозги набекрень, – как же его допрашивать-то? Любого, кто заглянет в каземат, шам может использовать в своих целях, заставив делать все, что угодно. Пусть даже и на короткое время, – но все-таки. Может, и впрямь убить его? Это, по крайней мере, проще.

Метод допроса неожиданно подсказала Лекса. На вечернем заседании Совета, когда решалось, каким образом кормить пленника. Таскать ему еду – тоже риск.

В каземате с давних времен содержались преступники, и в железной двери находилось отверстие для подачи пищи. Имелся и замок, так что обошлись без часового: замки шам открывать не умел. По поводу же доставки пищи решили пока так: отправлять ребенка. Маленького, лет десяти, а то и меньше, в силу возраста еще не допущенного ни к оружию, ни к серьезным делам типа несения воинской службы. Отправить и тщательно за ним следить, контролировать.

Ребенок же, по предложению Лексы, должен был вместе с пищей передать пленнику листы с вопросами и карандаш – для ответов.

Стефан засомневался – умеет ли шам читать?

– Умеет, – заверил Кир. – Книги по технике неоднократно брал.

– А если отвечать не захочет? – почесал затылок Леонид. – Пытать-то мы его тоже не сможем, верно?

Вот тут председатель Совета неожиданно улыбнулся, покровительственно и даже слегка гаденько:

– Почему же не сможем? Очень даже сможем. Откажется отвечать – пусть сидит голодным. Пожалуйста, хоть до смерти!

Вопросы составили всем Советом, Алексия их аккуратно записала.

А уже на следующий день, к вечеру, ребенок принес их каземата ответы. Судя по всему, пленник вовсе не собирался помирать голодной смертью и даже выказал желание сотрудничать, намекая на возможные в таком случае льготы вплоть до его освобождения.

– Что-то не верю я в его искренность, – усаживаясь в старинное кресло Председателя, хмыкнул Стефан. – Ну, что он там написал, посмотрим?

Ответы пленного шпиона, по общему предложению, Алексия зачитывала вслух. Шам не обманул ожиданий, отвечал обстоятельно и, похоже, не кривил душой. Наверное, опасался: ведь в допросном листе первым делом упоминалось о том, что связник-крылан взят в плен, и ответы шама можно будет проверить, сравнив с показаниями связного.

В шпионстве своем Наг признался и в подробностях описал нанимателя, которым оказался похожий на кучу дерьма одноглазый властелин берегового сброда из Новоселок, уже и без того хорошо известный в Кронштадте. Именно он организовывал набеги, именно он поручил наемнику-шаму не только собирать сведения о крепости, но и устраивать диверсии и всячески дестабилизировать обстановку, затуманивая людям мозги и стравливая друг с другом пылкую молодежь. Связь с хозяином шпион держал через крылана – ну, это и так всем было понятно. Ныне же раскаявшийся (или притворившийся таковым) шам предлагал свои услуги кронштадтцам – даром, бесплатно, «во искупленье грехов».

– Сбежит, – выслушав, хмыкнул Леонид. – Как пить дать сбежит, если мы ему поверим и выпустим.

– А мы не поверим!

Стефан пригладил челку, и, встав с кресла, прошелся по залу. В черном морском кителе, в старинного покроя брюках-галифе, заправленных в начищенные до блеска сапоги, он казался сейчас олицетворением власти, безжалостной, беспощадной и умной.

– Не поверим и не выпустим, – остановившись возле окна, командор резко повернулся. Тонкие губы его кривились в недоброй улыбке, глаза смотрели на окружающих с хитрецой и цинизмом. Похоже, он решил, как поступить с пленником, еще до созыва Совета.

– Не выпустим, – усаживаясь в кресло, повторил председатель. – Но и не убьем. Пока. А вдруг пригодится? Вдруг надумает еще что-нибудь рассказать?

– Мудрое решение, – одобрительно кивнул кто-то из молодых парней-десятников, введенных в Совет совсем недавно.

Кир сейчас уже и не помнил, кто предложил эту идею – восстановить численность Совета Выживших до прежних – еще до эпидемии – размеров. Может, сам Стефан, может – Леонид. Наверное, и не очень-то важно, кто именно. Просто предложили – и все. А потом проголосовали – «за». Все, в том числе и Кирилл. Да господи, что за вопрос-то? Какая разница, сколько в Совете членов? Лишь бы был толк.