Цепные псы пантеонов - Игорь Чубаха

Джи-Джи мельничал-молотил в голове купюрами из досье. «Ведьма при козьей бороде», конечно же, никогда ведьмой не служила. В эпатажном обличье пребывал третий мандарин посольства Байхуа Вэньян Камень Склони-Голову. По сущности горный демон, причем тибетский, у себя на родине попавший в опалу, но обласканный в спецслужбах Небесно-Народной Армии. Он вдыхает правой ноздрей и выдыхает левой, когда бодрствует, и наоборот. А убить его можно, только перерезав горло сушеным лавровым листом... Как бы там ни было, герр Олифант отвечал, в самом убедительном значении этого слова, за сегодняшнее шоу. И обделаться, особенно после истории с Дэмиеном-Эдвардом-Ральфом, не хотелось до инстинктивной жути.

...несравненное блаженство без границ,

пробуждение,

беспристрастие...

— ...Величайшего мастера магии... — сусалил Гребаха, впрочем, уже не стесняясь выискивая взглядом циферблаты, будто наркоман у аптечной витрины.

— ...Всемудрейшего сторожа справедливости... — суесловил и стелился простынкой малиновый.

— ...Бригадного цинь-генерала Китайской Небесно-Народной Армии, кавалера Ордена Горы Сычуань... — торопился, будто исполняя рэп, Чучин.

...вершина Дхармы,

свет вселенной,

совершенный изначально.

Певец, к великому облегчению эддовцев, замолчал, спустя пару секунд стихли и гнусавые струны ситары.

— ...Ост-кайзера, рожденного от норны иницианта высшей магии, гения геометрической красоты Гребаху Чучина. — Дракон полуобернулся к своей девушке-голему, дескать, пришла пора открыть шкатулку с даром.

— ...Сына алмазного родника Чан-чинь-Чана. — Гребаха произвел аналогичные манипуляции.

— Яйцо пресноводной птицы Риша из вымершего пантеона Сегалей, которое, если зарыть его в землю, не позволяет врагам находить ваши следы, — бодро отрапортовала фотомодель-китаянка, по соображениям политеса скопированная с Бритни Спирс.

— Коготь панцирного слона Накира, который, будучи погребенным в земле, не позволяет врагам замечать оставленные вами следы, — отчеканила фотомодель-арийка, сканированная со знаменитой Ванессы Мэй. Ее шоколадная челка была безупречна, но не щекотала либидо присутствующего мужского пола — как ни крути, пресный контрафакт.

И только Джи-Джи-Олифант услышал, как одна мумия шепнула другой:

— А что я? За согласование верительных грамот антииеромонах Зигфельд отвечал, с мертвого взятки гладки.

Высокие же стороны геополитически благоразумно предпочли не заметить факт, что с подарками случилась наглая накладка — дары оказались одинаковыми по магической сущности. В соответствии с ранее согласованной церемонией, по мановению глав сторон, у каждого по другому от моделей-големов боку из ничего возникла следующая одноразовая красавица. Но теперь уже у Гребахи — Бритни Спирс, а у Чана-чинь-Чана — Ванесса, и каждая вместо ларца держала свиток выделанной человеческой кожи и перо — то ли лебедя, то ли аиста.

Слава руде, штольням и шахтам, герр начштаба в конфузе с одинаковыми подношениями был невинен со всех ракурсов.

— Приведите протокольную жертву.

Мегера с зататуированными руками вывела из конюшни жеребенка единорога, ее товарки пристроились рядом с ритуальными кубками наготове. Начштаба Джи-Джи-Олифант опустился на колено и подал Гребахе Чучину парадную шпагу. Ост-кайзер этак меланхолично полоснул жеребенка по горлу, и горячая кровь наполнила чаши.

Теперь по ранее пробитому протоколу черед вести встречу достался сыну алмазного родника. Он принял в рудиментные ладошки картуш и перо от новоиспеченной Бритни и, прежде чем оставить размашистый иероглиф, объявил:

— По доброй воле, при светлом сознании и по соизволению тех, кто повелевает моим здравием, я, бригадный цинь-генерал Китайской Небесно-Народной Армии, кавалер Ордена Священной Горы Сычуань, первородный сын алмазного родника Чан-чинь-Чан, подписываю Договор о вечной и беззаветной дружбе со скандинаво-германским пантеоном, представленным здесь и сейчас в лице ост-кайзера, рожденного от норны иницианта высшей магии, гения геометрической красоты Гребахи Чучина, командарма цитадели «Старшая Эдда».

Мимолетные напряги остались в прошлом, консенсус удался. Представители сторон бурно зааплодировали. Выждав, пока овация не иссякнет, усатый дракон продолжил:

— Рамочным соглашением к договору прилагается пакт о том, что наша сторона берет на себя обязательства не размещать и бдительно содействовать неразмещению иероглифической символики, на любых рекламоносителях в границах Северо-Западного региона России[16]. Со своей стороны, наши новые друзья обещают приложить все силы для более масштабного проникновения технологий беспроводной связи в пределах территорий, носящих у здешних варваров название Северо-Западный регион России[17].

Суверенитетный парад понтов остался в мрачном прошлом. Последовал облегченно-истеричный шквал аплодисментов, низовые участники встречи были натурально счастливы, что проблемы рассосались в прах. Высокие стороны жизнеутверждающе окропили перья в кубках и подмахнули бумаги.

Но время неумолимо утекало, Гребаха витиевато извинился и вернулся в скованную пышной ореховой рамой картину, верные слуги водрузили ее на трон во главе длинного стола. Точно такой же трон по правую руку оседлал дракон. Потянулись рассаживаться остальные: китайцы — налево, эддовцы — направо.

Жеребенка кобольды плюхнули в подоспевший кипяток котла и умаслили тремя литрами корейского соуса, пусть проникнется. Набежали официанты — все сержант-вампиры, облаченные в безукоризненные смокинги и белоснежные жабо. Они подобострастно поедали рассевшихся глазами, профессионально ловили малейший жест. Зазвенели ножи и вилки, проворно защелкали палочки...

* * *

Почти у самого перрона, страховочно прижавшись к колонне, стоял тесный книжный ларек, совсем незаметный рядом с масштабным готическим тортом «Старшей Эдды». И именно его невзрачность привлекла секретарей договаривающихся сторон для согласования параграфов приватного, откровенней говоря, стократ более важного, чем официальная версия, приложения к Договору о вальхалло-даосской дружбе.