Путь Хранителя. Том 4 - Роман Саваровский

От тембра его голоса тело пробила неконтролируемая дрожь, но я не подал совершенно никакого вида и молча выдержал этот разъедающий взгляд.

— Ладно, твоя взяла, — недовольно закатив глаза, откинулся Коновницын на сидение, едва заметно скосившись на наручные часы, — я с ним говорил.

— С кем говорил? — не сразу понял я, — с дедом?

— Нет, — будто от мухи отмахнулся ладонью слегка раздраженный Коновницын. Первый раз вижу его таким, — с собой, точнее с постаревшей на двенадцать лет версией меня из твоего мира. Благодаря твоему сознанию я определил координаты и через тонкий мир установил связь.

Вопросы всплывали в голове один за другим. И этот ублюдок молчал, зная об этом настолько явно? Говорил с собой? Из моего мира? Какое там сейчас время? Что случилось после моей смерти? Им удалось убить деда? Это все его план? Есть способ вернуться и все исправить?

Не малых усилий воли стоило подавить все накатившее любопытство и постараться не раскрывать так явно своих желаний перед боярином. Нельзя дать ему понять, что именно мне нужно. Пока я не сделаю боярина Абсолютом, я нужен ему, и он пойдет на все, чтобы удержать меня.

И, к моему сожалению, Коновницын прекрасно понимает ценность информации в своей руке и поэтому не скажет мне ни единого слова из того, что я действительно хочу знать. Не бесплатно.

— Что он сказал? — старательно пряча свои мысли от вездесущего цветного потока боярина, спросил я.

— Это был не совсем разговор, скорее набор сигналов. Тонкий мир это тебе не сотовая вышка, Марк, — старательно сохраняя остатки хладнокровного безразличия ответил Коновницын, — Борис Жуков действительно объявил открытую войну Высшим, а я вместе с Тринадцатым его поддержал. А еще, он нарочно отправил тебя сюда.

— Зачем? — вырвалось у меня.

— Я тоже хотел бы это знать, — сверкнув глазами усмехнулся Коновницын и перевел взгляд налево от меня.

Только сейчас я осознал, что Катя Богданова открыла заспанные глаза, пытаясь понять, где находится и что происходит. Лицо боярина подменили, будто по щелчку пальцев. Искорки интереса и пугающей до глубины души серьезности пропали с его лица, сменившись маской безразличия и скуки.

Едва образовавшаяся нить понимания между мной и боярином разорвалась и нас снова разделяла непроходимая стена, пробиться через которую в присутствии Кати не было никаких шансов.

— Все в порядке, — мягко проговорил я, переключившись на младшую Богданову, — мы в Москве. Как себя чувствуешь?

— Нор… нормально, — все еще озадаченно покручивая головой отозвалась Катя, — почему в Москве?

— Ты сама знаешь почему, — не скрывая недовольства в голосе ответил я, — зачем ты пошла?

— Помочь тебе, — ничуть не смутившись резко ответила Катя и принялась недовольно поправлять растрепавшуюся прическу, — какие-то проблемы с этим?

— Это опасно!

— Пф, — отмахнулась Катя и повернула голову в сторону боярина, — когда прибудем?

— Через тридцать минут, — не поворачиваясь охотно ответил Коновницын.

От былой ненависти и страха в сторону боярина, которыми до краев была наполнена младшая Богданова не осталось и следа.

— Когда вы успели поладить? — удивился я.

— Во сне, — тут же ответила Катя и ее потоки за считанные секунды достигли той же мощи, что и в пиковый момент на крыльце. И сейчас младшей Богдановой это удалось безо всякой оранжереи под боком.

— Тот голос, — догадался я и зло покосился на боярина, — был твой?

— Можно и так сказать, — пожал плечами Коновницын и расплылся в самодовольной улыбке, — моей постаревшей версии из твоего мира.