Север и Юг. Великая сага. Книга 1 - Джон Джейкс

Молодые люди направились к Мадлен. При виде них лицо ее оживилось, словно осветившись внутренним светом. Бог мой, подумал Джордж, да она тоже влюблена без памяти! Однако уже через мгновение к ней вернулась прежняя застывшая маска, и, глядя в ее полные ужаса глаза, Джордж решил, что причиной такой перемены был, безусловно, не кто иной, как ее муж.

Мадлен сделала несколько шагов в сторону от Джастина. Однако, прежде чем Орри успел с ней заговорить, справа от него прошли Кэлхун и Тиллет Мэйн, сопровождаемые несколькими гостями, которые почтительно шли следом и внимательно прислушивались к словам сенатора.

– Есть мнение, что история с нуллификацией была уроком, Тиллет. Что сама доктрина была ошибкой. Я с этим не согласен. Доктрина совершенно законна и ни в коей мере не противоречит Конституции. Просто мы пытались внедрить ее безрассудными методами. И тем самым обрекли на неудачу. Один штат не может рассчитывать на победу над федеральным правительством. Совсем другое дело, когда объединяются несколько штатов с твердым намерением добиться своего.

Тиллет слегка откашлялся.

– Вы говорите об отделении?

Кэлхун раздраженно передернул плечами:

– Ну, в последнее время на Юге только и разговоров что об этом. Буквально позавчера я слышал это в Чарльстоне. Один уважаемый мною джентльмен назвал отделение единственным приемлемым ответом на условия сенатора Уилмота.

Он имел в виду поправку к некоторым федеральным законам, которая позволила бы выделить два миллиона долларов на ускорение переговоров с Мексикой. Предложение Уилмота заключалось в категорическом запрете рабства на любых территориях, которые будут получены в результате этих переговоров. Аргументы за и против вызвали переполох во всей Америке. Закон прошел через палату представителей, но сенат заблокировал его перед каникулами в середине августа.

– Тот джентльмен прав, – заметил один из сопровождавших их слушателей. – Это условие – настоящая провокация. И оскорбление для Юга.

– А чего еще ожидать от демократа из Пенсильвании? – возразил Тиллет. – У них ведь на Севере просто неисчерпаемые запасы добродетелей!

Кэлхун усмехнулся:

– Да, и разговоры об отделении возникли как раз из-за этого. Возможно, другого способа успокоить этот регион просто не существует.

– Ну так и нечего резину тянуть! – вмешался Джастин Ламотт.

Проходя мимо жены, он бросил на нее мрачный взгляд. Джордж никак не мог понять причину его злости. Неужели Ламотт рассердился только из-за того, что Мадлен заинтересовалась разговором – одна женщина среди дюжины мужчин? Жена его брата Фрэнсиса предусмотрительно держалась на почтительном расстоянии.

– Как бы я ни презирал некоторых из этих политиков-янки, – сказал Тиллет, обращаясь к Джастину, – мне ненавистна сама мысль о том, что после всех наших усилий по созданию этой страны придется выбирать раскол.

Губы Кэлхуна дернулись.

– Слово «выбирать» здесь вряд ли уместно, – произнес он. – Если дойдет до отделения, для нас это будет вынужденный шаг, навязанный нам теми северянами, чье любимое развлечение – глумиться над нами.

– Нам будет лучше после отделения, – заявил Фрэнсис Ламотт.

– Фрэнсис, да как вы можете так говорить?

Услышав женский голос, мужчины застыли от неожиданности. Потом все как один повернули головы и разинули рты. Джастин выглядел так, словно готов был провалиться сквозь землю. Орри с тревогой смотрел, как его стыд стремительно превращается в ярость.

Но Мадлен, похоже, такая реакция на ее слова нисколько не смутила. Странное, словно замороженное, выражение исчезло с ее лица, глаза теперь сияли живым блеском. Заговорив, она уже явно не собиралась умолкать.

– Я родилась и выросла на Юге, сенатор, – обратилась она к Кэлхуну. – И еще много лет назад впервые услышала, как мужчины говорят о выходе из Союза. Мой отец всегда считал эту идею пагубной и глупой, утверждал, что она не принесет ничего, кроме вреда. Я с тех пор немало думала об этом и могу сказать, что согласна с ним.

В отличие от всех остальных мужчин, не скрывавших своего возмущения таким неслыханным поведением, Кэлхун выслушал Мадлен достаточно вежливо, но и он был весьма озадачен посягательством женщины на мужскую территорию.

– В самом деле, мадам? – сказал он, слегка приподняв бровь.

– Разумеется! – Мадлен одарила его обезоруживающей улыбкой. – Вы только подумайте о практической стороне дела. Что, если мы отделимся и цены на рынке хлопка и риса пойдут вниз? Такое уже случалось прежде. Много ли сочувствия и помощи мы получим тогда от северных штатов? Что, если там окажется у власти весьма недружелюбное к нам правительство? Что, если они примут законы, которые помешают нам покупать товары для наших повседневных нужд? Мы зависим от Севера, сенатор. У нас нет своих заводов. И никаких серьезных ресурсов, кроме…

– У нас есть наши принципы, – перебил ее Джастин. – Они поважнее заводов. – Он взял жену под локоть, и Джордж увидел, как она поморщилась. – Но я уверен, что сенатора не интересует женское мнение.

Встревоженный горевшей в глазах Ламотта яростью, Кэлхун постарался смягчить ситуацию:

– О нет, мне всегда интересно мнение моих избирателей, кто бы они…

Джастин не дал ему договорить.

– Пойдем, дорогая. Там кое-кто хочет с тобой повидаться. – Его щеки покрылись красными пятнами, застывшая улыбка напоминала оскал черепа.

– Джастин, прошу тебя… – Мадлен попыталась высвободить руку.

– Идем!

Он с силой развернул жену. Фрэнсис пошел за ними. Джордж с тревогой посмотрел на друга. На мгновение ему показалось, что Орри готов совершить убийство. Потом Кэлхун сказал какую-то шутку, чтобы ослабить напряжение, и кризис миновал.

А Джастин тем временем тащил Мадлен к дальней стороне лужайки, где стоял длинный ряд из экипажей прибывших гостей. Он знал, что люди наблюдают за ними, но был слишком взбешен, чтобы волноваться об этом. Фрэнсис умолял его успокоиться. Джастин обругал брата и велел ему убираться. Фрэнсис с подавленным видом вернулся к гостям.

Джастин с силой толкнул жену к большому колесу одной из карет. Ударившись спиной о выступающий конец оси, она охнула от боли.

– Не прикасайтесь ко мне! – закричала Мадлен. – Вы не имеете права так со мной обращаться…

– Я на все имею право! – рявкнул Джастин. – Я твой муж! Ты меня унизила на глазах сенатора и моих друзей!

Мадлен смотрела на него во все глаза, кровь отлила от ее щек.

– Прошу прощения, Джастин. Я не знала, что не согласиться с чьим-то мнением в Южной Каролине – значит совершить преступление. Я не знала, что возможность высказаться ограничена…

– Хватит болтать!

Он вывернул ей руку и снова прижал к ободу колеса. Мадлен негромко вскрикнула и с отвращением посмотрела на мужа: