Если судьба выбирает нас... - Михаил Валерин

Утро следующего дня началось с массированного артналета. Немецкая гаубичная батарея выпустила по позициям нашего полка три сотни снарядов — по полста на орудие.

Затем после небольшого перерыва обстрел возобновился — такой же, как и вчера: редкий и бессистемный…

Через некоторое время немцы перенесли огонь правее, на позиции Сибирского гренадерского, и я отправился на наблюдательный пункт, по дороге осматривая наши позиции.

До нас долетели только отдельные снаряды и, к счастью, все мимо.

А вот первая линия обороны заметно пострадала. Это было отчетливо видно в бинокль. Все три ряда траншей получили повреждения, а в одном месте я разглядел развороченную землянку — расщепленные бревна торчали вокруг воронки наподобие тернового венца.

Значит, без потерь не обошлось.

И точно, через некоторое время из хода сообщения вынырнули санитары с носилками, а вслед за ними появилась группа кое-как перевязанных раненых. Поддерживая друг друга, со стенаниями и матюками люди шли в тыл.

Вот и первые потери.

Я перевел бинокль на поле перед передовой позицией.

Никого…

А вот дальше уже отчетливо различался бруствер немецких траншей первой линии.

Вот черти! За ночь отстроились!

И что теперь?

Честно говоря, я был в растерянности! То есть предсказать возможное поведение немцев не получалось — не хватало информации.

Во всех читанных мною мемуарах о Восточном фронте времен Первой мировой есть три типа воспоминаний: «враг упорно обороняется», «враг бежит» и «враг наступает, а мы бежим».

В данном случае ни один из сценариев для нашей ситуации явно не подходил.

— Доброе утро, барон! — поздоровался заглянувший на НП Казимирский. — Что вы с таким интересом рассматриваете?

— Противника, Казимир Казимирович!

— О! Наконец-то германцы соизволили появиться нам на глаза! — Ротный достал из чехла свой бинокль и принялся осматривать вражеские позиции. — До первой траншеи где-то полторы версты будет. Значит, сегодня не полезут!

— Почему?

— А потому что немец по голому полю за полторы версты в атаку не пойдет. Если сильно приспичит, то за версту — может быть. А если они не торопятся, то атаки следует ожидать не ранее, чем их траншеи приблизятся на полверсты. Не дураки же они, в конце-то концов? Так что я думаю, что сегодня нам точно ничто не грозит, кроме артиллерийского обстрела. А вот завтра… Завтра они, может быть, и рискнут.

— А если не рискнут?

— Значит, их первая атака придется как раз в наш черед сидения на передовой!

— Замечательно… — буркнул я.

— Будьте оптимистом, барон. То ли еще будет! Говорят, что оптимистам легче живется!

— Это потому, что пессимисты обеспечивают им безопасное существование![86]

— Весьма остроумно! Надо запомнить! — похвалил меня Казимирский. — Блесну при случае! Спасибо!

— На здоровье, Казимир Казимирович!

— Кстати о здоровье! Я как раз собирался посетить наш лазарет! Так что имейте в виду — я вас покидаю до обеда.

— Учту!