Время, назад - Филип Киндред Дик

Черты лица не изменялись чувствами. Организм превратился в простую воспринимающую машину. Органы чувств, беспрерывно двигаясь туда–сюда, воспринимали информацию. Но сколько ее достигало мозга, запоминалось и понималось, одному Богу было известно. Возможно, совсем ничего.

Появилась знакомая личность, держа в руке щипцы.

— Я знал, что вы обязательно объявитесь, — сказал Ларсу доктор Тодт.

Но на его лице было написано огромное облегчение. — Вы пешком?

— Должно быть, — ответил Ларс.

— Вы не помните?

— Ничего. Но я устал.

— Нормальная тенденция, — сказал доктор Тодт. — Даже сильнейшие психозы можно преодолеть, просто необходимо немного времени. Лечение переменой мест. Просто во многих случаях времени не хватает. А что касается вас, то времени вообще нет. — Затем он обернулся к Рикардо Гастингсу.

— Теперь о нем — что бы вы хотели попробовать прежде всего?

Ларс изучил сгорбленную старческую фигуру.

— Биопсию.

— Не понимаю.

— Я хочу взять пробу ткани. Мне все равно какой, из любой части тела.

— Зачем?

— В дополнение к микроскопическому анализу я хочу сделать проверку углеродом. Насколько точен новый тестирующий углерод–17–В?

— До месяцев.

— Я так и думал. До тех пор, пока не будет результатов углеродного тестирования, с моей стороны не будет никаких эскизов, трансов, никакой другой деятельности.

Тодт сделал неопределенный жест:

— Кто может знать намерения Бессмертных?

— Сколько потребуется времени?

— Результаты могут быть получены сегодня к трем часам дня.

— Хорошо, — сказал Ларс. — Я пойду приму душ, куплю новые туфли и, может быть, новое пальто. Чтобы подбодрить себя.

— Магазины закрыты. Людям рекомендовано оставаться под землей. Эти районы включают в себя…

— Не перечисляйте. Я слышал весь список по пути сюда.

— Вы серьезно не собираетесь входить в транс? — спросил Тодт.

— Нет. Нет никакого смысла. Ведь Лиля пыталась же.

— Хочешь посмотреть на мои эскизы, Ларс? — спросила Лиля.

— Посмотрю. — Он протянул руку, и ему подали целую кипу. Он быстро пролистал их и увидел то, что и ожидал — ни больше ни меньше. Он положил их на стол рядом.

— Они действительно тонкой конструкции, — заметил доктор Тодт.

— Автомат, напоминающий по форме человека, — с надеждой произнесла Лиля, неотрывно глядя на Ларса.

— Это он, — сказал Ларс. Он показал на древнюю сгорбленную фигуру, которая беспрерывно вращала, как орудийной башенкой, головой. — Или, вернее, оно. Ты не поняла, что у нет в голове. Ты только поняла анатомические составляющие, входящие в биохимическую основу. То, что делает его живым. То, что является искусственным механизмом. — Затем добавил:

— Я понимаю, что это андроид, напоминающий внешне человека, и знаю, что углеродное тестирование подтвердит это. Единственное, что я хочу узнать — это точный возраст.

После некоторой паузы Тодт хрипло спросил:

— Что?

— Сколько времени эти чужаки над нами? — спросил Ларс, не удостоив его ответом.

— Неделю.

— Не думаю, что такой совершенный автомат, как этот, мог быть собран за неделю.

— В таком случае, если ты прав, то его создатель знал… — сказала Лиля.

— О черт! — ответил Ларс. — Я прав. Посмотри на свои эскизы и ответь: разве в них не Рикардо Гастингс? Я действительно хочу это сказать. Давай, валяй!

Ларс подобрал эскизы, сунул их ей, Лиля машинально взяла их и молча, как будто не видя, просмотрела, каждый раз еле заметно кивая.

— Кто мог сконструировать такой удачный автомат? — спросил доктор, заглядывая через Лилино плечо. — У ком есть такие способности и возможности, не говоря уже о вдохновенном таланте?

— Ассоциация Ланфермана, — ответил Ларс.

— Кто–нибудь еще? — снова спросил Тодт.

— Я больше никого не знаю.

Благодаря КАСН у Ларса было довольно точное представление о возможностях Нар–Востока. У них не было ничего подобного. Ничто не могло сравниться с Ассоциацией Ланфермана, которая, в конце концов, простиралась от Сан–Франциско до Лос–Анджелеса: экономический, индустриальный организм длиной в пятьсот миль.

А производство андроидов, которые даже при ближайшем пристальном рассмотрении выглядели как подлинно живые существа, было одним из их главных производств.

Внезапно Рикардо Гастингс закаркал:

— Если бы не несчастный случай, когда волна энергии переполнила…

Подойдя к нему, Ларс перебил:

— Ты управляешься изнутри?

Старые затуманенные глаза взглянули на нем. Но ответа не последовало, слюнявый рот больше не двигался.

— Ну, давай же, — сказал Ларс. — Автоматически или дистанционно? Ты статический или ты принимаешь инструкции извне? Честно говоря, я думаю, что ты — полный автомат. Запрограммированный наперед. — Затем Лиле и доктору Тодту:

— Это объясняет то, что вы называете «маразмом». Повторение определенных смысловых кусков снова и снова.

Рикардо Гастингс пробормотал, пуская слюни:

— Парень, мы их разбили. Они не ожидали этого, думали, что смели нас.

Наши дизайнеры оружия — они не смогли ничего. Пришельцы думали, что они смогут просто так прийти на Землю и победить. Но мы им задали! Жаль, что вы этого не помните, это было еще до вас. — Он — или оно — хмыкнуло, невидящим взглядом уставившись в пол, искривив рот в гримасе восторга.

— Я все равно не приемлю идею оружия, путешествующего во времени, сказал Ларс после паузы.

— Мы сделали из них кашу, — бормотал Рикардо Гастингс. — Мы полностью отклонили их чертовы спутники из этого временного вектора, на миллиарды лет в будущее, и они до сих пор там. Хе–хе! — В его глазах промелькнула искорка жизни. — Они теперь кружатся над планетой, населенной только, наверное, пауками да одноклеточными. Жаль. Мы еще поймали их линейные корабли, с помощью Б.Г.В. Мы послали их в далекое прошлое, они были посланы завоевывать Землю приблизительно во времена трилобитов. Тут уже не проиграешь! Победить трилобитов и палками заставить их подчиниться! Старый ветеран триумфально фыркнул.

В два тридцать, после того ожидания, которое Ларс не повторил бы ни за какие деньги, сотрудник госпиталя принес данные, полученные углеродным анализом ткани, взятой из тела старика.

— Что там? — спросила Лиля, неловко поднявшись и не отрывая глаз от лица Ларса, пытаясь определить его реакцию.

— Прочитай это сама. — Он протянул ей одинарный листочек.