Побег из Эдена - Лилия Ким

— Отчисления производятся не раз в год, как во всех хайтек-школах, а раз в семестр. Кроме отличной учебы вы также должны самостоятельно вступить в одну из проектных групп технопарка Эден. Их тысячи, но брать к себе дополнительных людей, тем более учеников-первогодков, хотят далеко не все. Ваша цель — все же убедить группу, в работе которой вы хотите принять участие, что им без вашей персоны просто не обойтись. Как вы будете это делать — ваши личные проблемы. Администрация Эдена не оказывает никакого содействия в этом вопросе и не накладывает никаких ограничений. Допускаются любые варианты решения, кроме хакерства. На решение этой задачи вам дается один семестр. Предупреждаю сразу: задача более трудная, чем может показаться на первый взгляд. Скажу даже больше: эта задача окажется самой трудной из всех, что вам доселе приходилось решать. Пожелаю только удачи. Она вам очень потребуется.

Квизианс замолчал, приложил руку ко рту и добавил задумчиво:

— Да, кстати... Когда вернетесь в кампус, спросите студентов, которые ехали в других автобусах, что видели они. Вас ждет большой сюрприз. И последнее. Когда я говорил об отличной учебе, то имел в виду буквальное понимание вопроса. Чтобы остаться в Эдене, вам надо не просто сдать экзамены. Вы должны дать сто процентов правильных ответов на все вопросы. Нет никакого проходного минимума, к которому большинство из вас привыкло. Только сто процентов правильных ответов означает, что экзамен сдан.

Автобус тут же наполнился гвалтом и изумленно-возмущенными возгласами:

— Но это же невозможно!

— Нет ни одного человека, который давал бы сто процентов!

— Абсурд!

Квизианс выждал немного, потом жестом попросил тишины.

— Есть здесь хотя бы один человек, который хотя бы один раз в жизни хотя бы на одном экзамене дал сто процентов правильных ответов? — спросил он.

В воздух начали медленно подниматься руки. Всего набралось три. Квизианс обратился к одному из учеников, смуглой девушке с двумя длинными, похожими на толстые корабельные канаты косами:

— Вот вы, Динара Абаз-Хаджиди, при каких обстоятельствах смогли это сделать?

— Я... — та очевидно смутилась, когда к ней обернулись все присутствующие. — Я... я люблю высшую теорию математики. Она похожа на музыку. Я много занималась, потому что мне это нравится и у меня получается. Я даже в свободное время ищу неизвестные доказательства или опровержения различных теорем или решения уравнений. И как-то так получилось, что экзамен оказался совсем легким.

Квизианс прищурился:

— Можно ли сказать, что предельная концентрация ума на любимом предмете помогла вам развить соответствующие способности и добиться совершенного понимания высшей теории математики?

Динара кивнула, испуганно тараща глаза.

Квизианс развел руками:

— Таким образом, как мы только что убедились, если вы понимаете предмет в совершенстве, то дать сто процентов правильных ответов элементарно просто. По-другому просто не может быть. Здесь, в Эдене, нас не интересует простое зазубривание материала или бездумное закачивание его в ваши мозги посредством нейронных программ. Пустая эрудиция как формальное знание большого количества слов не имеет никакой ценности. Ценны только те знания, что позволяют вам эффективно решать поставленные задачи. А для этого мало просто запомнить что-либо. Требуется понять это. Причем не на уровне простого уравнения или формулы. Никто не станет просить вас вычислить траекторию. Вас загрузят на специальную тренировочную арену и попросят за минуту пройти полосу препятствий. Сделать это можно, лишь решая серию трехмерных векторных уравнений с учетом поведения массы, ускорения и силы тяжести прямо на бегу. Если вы знаете предмет — вам не составит труда это сделать. Все экзамены в Эдене сдаются подобным образом. Изобретательность наших профессоров не знает границ.

Квизианс улыбнулся.

— Это что, шутка? Вы всерьез считаете, будто кто-то способен усвоить двенадцать предметов в семестр на таком уровне? — спросил Крэг, скептически скрещивая руки на груди.

— Тридцать тысяч наших выпускников смогли, значит, и некоторым из вас это под силу, — Квизианс снова начал излучать доброжелательность. — Разумеется, я не говорю, что всем.

Паола вступилась за своего новоиспеченного приятеля:

— И все-таки как это возможно?

Квизианс сложил ладошки домиком. Дэз поморщилась. Похоже, этот жест администратора ей был особенно не по душе.

— В Эдене все особенное. И методика преподавания тоже. Мы уделяем большое внимание развитию способности к концентрации. Тот, кто способен произвольно концентрировать свое сознание, может творить чудеса. Пока это за гранью вашего понимания. Но после распределения и особой церемонии Посвящения ваше сознание изменится. Насколько — трудно судить. Здесь многое зависит от природных способностей и силы воли. Но результат всегда впечатляет, — Квизианс загадочно сверкнул глазами. — А сейчас мы возвращаемся. Остается совсем мало времени до торжественного ужина. Обещаю, что этот вечер запомнится вам на всю жизнь.

Дэз слушала администратора, странно прищурившись и чуть склонив голову набок. Вдруг она резко встала и быстро подошла к нему. А затем... резко ударила Квизианса ладонью в грудь, словно ножом!

По автобусу прокатился изумленный вздох.

Рука Дэз свободно прошла сквозь тело администратора! Хотя оно казалось абсолютно настоящим! Плотным и стопроцентно материальным!

Кемпински вынула руку, подняла нахмуренное лицо и медленно произнесла:

— Вы — голограмма.

Квизианс же, к всеобщему удивлению, нисколько не смутился. Наоборот, похлопал в ладоши. Звук был совершенно настоящий!

— Ну разумеется, — сказал он, улыбаясь. — Вы очень наблюдательны, ученик Кемпински. А как, по-вашему, я иначе могу быть во всех экскурсионных автобусах одновременно? Приходится прибегать к голографическим двойникам.

Дэз снова чуть прищурила один глаз и спросила:

— Но у каждого автобуса свой маршрут. Они все разъехались в разные стороны. Как же вы можете одновременно сообщать двойникам разную информацию?

Квизианс опять сложил руки домиком и просиял.

— У вас очень острый ум, ученик Кемпински! — восхитился он. — А это серьезный шанс закончить нашу школу. Пока мы возвращаемся, я постараюсь разъяснить. Физически, как человек, я в данный момент нахожусь в специальной комнате со множеством экранов, откуда наблюдаю и корректирую работу своих двойников. У каждого автобуса действительно есть свой маршрут, и он известен заранее. Поэтому для каждого двойника уже написана программа, которой он будет придерживаться. Мне остается только подключаться в случае возникновения неожиданностей — вопросы, нестандартные ситуации. Когда они возникают, нужный экран подает сигнал. Я включаю связь с двойником в режиме реального времени, приостанавливаю его программу и начинаю общаться с вами лично. Понятно? Многие из ваших учителей вынуждены вести по нескольку уроков одновременно. Поэтому иногда вы будете встречаться с ними непосредственно как с людьми, а иногда общаться с топографическими двойниками, или «привидениями», как мы их тут зовем. Поначалу это немного странно, но потом привыкнете.