Лезвие вечности - Андрей Быстров

Англичанин молча кивнул. Пока Левандовский плескался в ванне, Слейд оглядывал книжные полки.

Через полчаса из ванной вышел египтолог в махровом халате. Он сразу прошел в кухню и зажег конфорку под чайником. К нему присоединился Слейд.

– Это ужасно, – пробормотал Левандовский. – Не скажу, что Михаил Костров был моим близким другом, но… Такая чудовищная смерть! Не могу прийти в себя.

– Да, конечно, – сочувственно произнес Слейд. – Но вы видели, что я стрелял не в него. Это несчастный случай.

– Вот именно… Все мы под Богом…

– Бесспорно, – кивнул Слейд. – Илья Владимирович, дело вот в чем. Я веду расследование по поводу стилета, привезенного Костровым из Египта.

– Расследование? – встрепенулся Левандовский, едва не уронив пачку чая. – Уж не хотите ли вы сказать…

– Илья Владимирович, стилет был украден из археологического музея в Каире.

– О господи! Но как это могло случиться? Ведь никаких сведений о краже… Для большой прессы это, может, и мелочь, но хоть специалисты знали бы, что…

– Я не имею права вдаваться в подробности, – сухо ответил Слейд. – Но стилет получили от Кострова вы. И передали его Калужскому тоже вы.

– Уж не считаете ли вы меня соучастником кражи?! – возмущенно воскликнул египтолог. – Или Кострова, или нас обоих?

– Не знаю, – отрезал Слейд – Пока я хочу услышать от вас все, что вам известно.

– Да ничего мне не известно. – Левандовский принялся заваривать чай. – О краже, во всяком случае. Костров принес стилет и попросил оценить его, сказал, что купил на каирском базаре за сорок фунтов. Еще он просил разузнать подробности…

– Какие подробности? – Слейд взял со стола изящную фарфоровую чашку.

– Исторические, археологические.

– Ясно. Значит, вы исследовали экспонат?

– Ну, я заметил, что он как две капли воды похож на стилет из египетского музея, но не мог же я предполагать… Тем более что…

Левандовский колебался. Говорить ли о сделанных им открытиях? Да почему бы и нет? Квартира профессора Калужского ограблена, стилет исчез… Какие теперь статьи и приоритеты? К тому же стилет принадлежит музею в Каире…

– Видите ли, стилет непростой. Я думал, это новая находка. Иначе египетские ученые обнаружили бы…

– Что?

– Там внутри есть второе лезвие, с текстом… Жреческая тайнопись… А так как я занимался расшифровкой папирусов, написанных аналогичными криптографическими знаками…

– Вы прочли текст? – Голос Слейда зазвенел как струна.

– Частично. С того все и началось. Содержание было… Не совсем понятным мне… Точнее, совсем непонятным. И я отнес стилет Калужскому, чтобы он помог разобраться.

Слейд размешивал сахар в чашке, что считал исконно русской привычкой. Кое-что прояснялось. У парня в очках на даче потребовали какую-то дискету с паролем. Потом и остальным пригрозили из-за нее расстрелом. Вполне можно допустить, что профессор Калужский завершил расшифровку криптограммы и поместил текст в защищенный компьютерный файл. Но кто и почему убил профессора? Кто тот парень, почему сначала обратились именно к нему?

– Скажите, Илья Владимирович, кроме сына профессора Калужского…

– Антона…

– Да, кроме Антона… и Кострова, вам знаком кто-нибудь из тех, кто был на даче?

– Нет.

– А молодой человек в очках?

– Нет, не знаю его.

– Ясно. – Слейд отпил сладкого чая и едва не поморщился. – Вот что, Илья Владимирович… Я прошу вас помочь нам в расследовании.

– Я готов, но что я могу сделать?

– Во-первых, через Антона вас найдет милиция. Это неизбежно, поэтому запомните: вы расскажете им всю правду, кроме двух вещей. Ни слова о том, что я был здесь, о нашем разговоре. Я – знакомый Кострова Мищенко, довез вас до города, и больше вы меня не видели. И ни слова о криптограмме, вообще поменьше о стилете. Пусть это будет обыкновенная египетская вещица за сорок фунтов.

– Разве ФСБ и милиция не действуют рука об руку? – удивился Левандовский.

– Не всегда, – улыбнулся Слейд.

– Да… Понимаю. Но меня спросят, зачем я отдал стилет Калужскому.

– Привозили показать красивую вещь, но в тот день вам предстояли другие визиты, и вы оставили стилет у Калужского, чтобы не таскать с собой. Потом запамятовали, тут приехал Костров. Я не думаю, что милиция станет усиленно интересоваться стилетом. Их он займет, пожалуй, разве в том плане, почему вы оказались на даче.

– И Антон видел, как вы меня… Уволокли.

– А я перепугался. Думал, что вы сможете объяснить мне происшедшее.

– Мне бы кто объяснил! А вы…

– И второе, – перебил Слейд. – Помогите мне найти Антона. Он ранен, и его отвезут в больницу. На правах друга семьи вы могли бы спросить у тех, кто будет вас допрашивать, в какую именно. Зачем им скрывать это от вас?

– А по каналам ФСБ его найти не быстрее?

– Илья Владимирович, давайте не будем вникать в оперативные тонкости нашей работы. Если в данном случае я говорю, что нужно сделать так, поверьте, так и нужно сделать. Дайте мне ваш телефон.

Левандовский назвал номер, а Слейд спросил:

– Ну, и это уж простое любопытство… Те папирусы, которые вы изучали… Их содержание каким-то образом связано с криптограммой на стилете?

– Что? А, папирусы… Нет-нет. То были секретные донесения жрецов, политическая возня. Кстати, называть такие письмена шифром не совсем верно. Это скорее особый язык религиозно-административной верхушки, который…

– Спасибо. – Слейд поднялся. – Я вам вскоре позвоню.

От Левандовского он поехал на квартиру Кострова. Незаконное проникновение, но… Надо же забрать египетские экспонаты и передать их в посольство, как он и обещал.

Возвращаясь с изъятыми экспонатами к себе, на шоссе Энтузиастов, Слейд мысленно набрасывал пункты отчета для Марстенса. Интересно, с каким чувством он вылетит в Лондон, если его отзовут?..