Станция "Самосуд" - Ена Вольховская

Оставшись в маленькой светлой кухне, Илинея механически сербала горячий напиток, не до конца понимая, что происходит.

Через пару минут в квартиру ввалилась запыхавшаяся Рида. Просипев что-то про бывшего одноклассника, согнувшись в три погибели, она протянула руку с холщевой сумкой. Аша с беззлобной усмешкой, покачав головой, выхватила провиант.

—Что? Выдохлась?

—Четыре этажа бегом! Фух!— она выпрямилась, скидывая ботинки.— О! Ты уже встала! Ну, в общем-то, зря!— хихикнула она, глянув на часы.— Мам! Так как? Мы пару недель у тебя поживем?— крикнула Рида.

Женщина вздохнула, раскладывая продукты по ящикам, и незаметно улыбнулась. Несколько часов назад, когда она только вернулась с работы, Рида задала ей тот же вопрос. Будто она может отказать собственной дочери в крыше над головой! Вопрос цеплял и забавлял одновременно, и женщина решила засыпать дочь ответными. Сколько времени, на какие деньги, куда дальше и множество других. Вопросы, сами по себе, важные, но не имеющие для Аши большого смысла. Получив неожиданно подробные отчеты, она сказала, что подумает, отправив заметно расстроенную, но готовую к такой реакции дочь за продуктами.

—Глупый вопрос! Живите здесь, сколько потребуется!— крикнула Аша в ответ и, когда Рида показалась на пороге кухни, хитро прищурившись, добавила: — Какого мнения ты обо мне, если думаешь, что я собственного ребенка за порог попру?

—Спасибо!— тепло улыбнулась взъерошенная девушка, намеренно игнорируя вопрос.— Мы не доставим тебе больших неудобств.

—Я знаю,— Аша легонько щелкнула дочь по носу и ушла к себе.

Подружки переглянулись.

—Так что дальше?— тихо спросила колдунья.

—Дальше спать,— Рида пожала плечами.— Ты явно не в лучшей форме, да и у меня башка гудит.

Илинея что-то согласно пробурчала, а Рида молча направилась в зал и грохнулась на софу. Предстоял длинный вечер, полный нетерпения и неловкости. Аша дверь в спальню плотно закрыла, как обычно делала, когда не желала, чтобы ее беспокоили.

Ближе к тринадцатому часу, когда большинство людей уже спали, Илинея достала виолончель и, получив молчаливое разрешение, стала тихо играть. За всей беготней и бесчисленными проблемами, которые нужно немедленно разрешить, девушка совсем забросила увлечение. Все чаще музыка становилась просто инструментом для наложения чар. Минорная мелодия лилась из-под потрепанного жизнью смычка, заполняя надоевшую тишину, погружая в собственные мысли. Далекие и отстраненные. Почти не касающиеся реально происходящих вещей.

Дождь застучал по стеклам, вплетаясь в музыку, столь похожую на него самого. И темп нарастал. Под яркое крещендо сверкнула молния и послышались оглушающие раскаты грома. Раскаты, за которыми сидящая в кресле с книгой Рида не сразу различила голос матери за стеной. Под недоумевающий взгляд Илинеи девушка настороженно поднялась с кресла и махнула рукой подруге, на мгновение переставшей играть. Колдунья пожала плечами и продолжила увлеченно перебирать пальцами, зажимая струны.

На цыпочках в полумраке коридора Рида подкралась к двери в спальню и остановилась рядом, приложившись ухом к косяку. Настрой разговора не давал ей покоя, но, даже подойдя ближе, она не могла разобрать слов. Кажется, Аша ругалась с кем-то по телефону. Особенно драматично под нарочито печальный плач струн. Трубка телефона громко бряцнула. В этот момент Рида постучала в дверь, больше предупреждая, чем спрашивая разрешения.

Аша стояла рядом с застеленной темным покрывалом двуспальной кроватью и с яростью смотрела на телефон, трубка которого тоскливо свисала с прикроватного столика. Женщина резко повернула голову на вошедшую дочь и тут же выпрямилась.

—Что-то случилось?— совершенно спокойно спросила она.

Рида подошла к столику и под напряженный взгляд матери подняла трубку. Мужской голос по ту сторону провода требовал ответа и раскидывался угрозами, так что девушка, не раздумывая, завершила звонок, положив трубку на место.

—Лован?

—Зажравшийся придурок из трущеб!— выплюнула Аша и села на кровать, закрыв ладонями лицо.

—Я так и сказала,— едва слышно произнесла Рида и, сев рядом, обняла мать за плечи.— Что он наговорил тебе?

—Скорее уж я ему!— грустно усмехнулась женщина.— Он-то вернуться хотел, даже извинялся,— она презрительно фыркнула и сжала ладонь Риды.— У нас в последние месяцы не пойми что происходило. Я предложила пожить раздельно, понять, нужно ли нам это. Не маленькие детки, опытным путем свою прочность проверять уже не хочется… Так этот скот в тот же день припер в мою квартиру какую-то девицу с работы! Тупое животное!— устало произнесла она.— Почему же так не везет?!

Она уткнулась носом в плечо Риды, а та лишь крепче обняла ее и погладила по распущенным волнистым волосам. Что говорить, девушка не знала. Еще прабабка стала носить девичью фамилию после смерти третьего мужа, а Вилья лишь укрепила эту зарождающуюся традицию. Отец Риды трагичную традицию нарушать не стал и погиб через пару лет после рождения Дориана во время обвала на производстве. «Трагедия семейства Бренан». Так с презрительным страхом отзывались немногие осведомленные, кто-то даже придумал историю про проклятие, наложенное бывшим хозяином семейства на «баб со скверным характером». И только сами Бренаны уже устали придумывать этим смертям оправдания, просто смирившись с трагичными совпадениями.

Рида не знала, сколько времени они так просидели, хотя была уверена, что довольно долго — Илинея уже перестала играть. За все это время Аша не проронила больше ни слова. В какой-то момент Риде даже показалось, что та спит.

Отстранившись от дочери, Аша спокойно и ясно посмотрела ей в глаза. «Хорошо, что ты приехала»,— тихо прошептала она, и внутри девушки что-то оборвалось. Нервно сглотнув и выдавив из себя благожелательную улыбку, она снова обняла мать, поднялась с кровати и, пожелав доброй ночи, вернулась в зал. Илинея уже дремала на софе. Постелившись, Рида улеглась на спину и полночи просто пролежала с открытыми глазами. Чужой здесь себя чувствовала уже она…

Поднявшись где-то через час после ухода Аши, Илинея чуть не споткнулась о лежащую на полу подругу. Колдунья опустила взгляд и с удивлением обнаружила Риду, лежащую с открытыми, красными от недосыпа глазами и скорбной миной.

—Что-то случилось?— осторожно спросила Илинея, наклоняясь почти до пола.

—Бессонница,— буркнула Рида и села.— Нужно кончать с этим побыстрее. Мне уже надоело окружающих за нос водить.

Илинея неопределенно качнула головой и начала одеваться, в то время как Рида вчера так и улеглась при полном параде. Руками поправив топорщащиеся во все стороны короткие волосы, Рида поднялась, с тихой руганью повернула перекрутившийся за ночь корсаж и, как попало свернув матрас, направилась на кухню, в надежде с завтраком влить в себя хоть какое-то настроение и силы.

—О чем вы говорили вчера?— закалывая волосы гребнем, невзначай спросила колдунья, чтобы разрушить напряженное молчание.