Последний реанорец. Том IX - Вел Павлов

‒ Знаете, ваше святейшество, ‒ задумчиво произнес я, с интересом разглядывая в храме множественные фрески с изображением господнего света. ‒ За время своего существования я жил по простому принципу. За всё в этой жизни нужно платить. Но как погляжу у вас иной образ мышления. Вы не фанатик, вы лишь охочий до власти старикан, который мало перед чем останавливается и чувствует себя всесильным. Хотя стоп! Мы отошли от сути, ‒ и махнув вяло рукой, обратил свой равнодушный взор на святошу. ‒ Признаюсь вам честно, патриарх, я не бездумный убийца, я убийца с некоторыми моральными принципами. И мне не нравится, когда на мои руки попадает лишняя кровь, потому как я уже уничтожил достаточно разумных. Да, кровь тех светозарных была лишней, ‒ цокнул негодующе я, скорчив гримасу недовольства. ‒ Они умерли из-за вас. Из-за ваших приказов. Из-за вашей жажды власти. И подсчитав все это я пришел к выводу, что вы мне должны. Ваш долг огромен.

‒ Прикуси язык, тварь! ‒ вдруг яростно прошипела Ульяна, выступив вперед. ‒ Помни с кем говоришь!

‒ Глупая бродячая шавка должна быть благодарно за то, что я её не убил и она не должна лаять понапрасну и встревать в чужую беседу, ‒ спокойно изрёк я, пронзив девушку отчужденным взором, отчего та сглотнула и отступила назад. ‒ Ты ведь слушала меня внимательно, деточка? Поэтому помни. За всё в этой жизни платить… Ты это скоро поймешь.

Однако моя поучительная речь оказалась прервана громким и надменным хохотом самого патриарха.

‒ Долг? Я? Должен тебе? ‒ сквозь веселый смех переспросил старик. ‒ Сопляк, у которого молоко на губах не обсохло требует от меня какие-то долги? Ты кем себя возомнил? Лучше уходи отсюда подобру-поздорову, мальчишка, ‒ вдруг угрожающе громыхнул патриарх, ‒ я тебе ничего не должен!

‒ Боюсь, никто и никуда не уйдет, ‒ ухмыльнулся я, отрицательно качая головой. ‒ Нет, вы должны. Посудите сами, ‒ и вытянув руки вперед, стал загибать пальцы. ‒ Пока я был в коме вы с корыстным умыслом, чтобы еще больше возвысить церковь, оболгали меня ‒ раз. Нападение архиерея Степана и его прислужников на меня ‒ два. Покушение ваших апостолов на квартал ‒ три. Сговор святош и знати с целью моего устранения ‒ четыре. Похищение трёх разумных, что находятся под протекцией рода Лазаревых ‒ пять. Очередное нападение светозарных, чтобы вновь расправиться с безобидным домом Тёмного Течения ‒ это шесть, ‒ пришлось даже делано присвистнуть и склонить голову набок. ‒ И это лишь то, что я вспомнил. Много, патриарх, не правда ли? По мне так достаточно. Я бы даже сказал, что руководя церковью в вас не осталось ничего светлого. Вы ведь за эти гонитесь в своих молитвах? Осталась лишь жажда власти и корысть. Так что вы мне должны, а долги необходимо отдавать.

Рот Ульяны вновь открылся, чтобы сморозить очередную чушь, но раздраженный возглас патриарха, адресованный в мою сторону, свёл на нет все её потуги, и та довольно оскалилась.

‒ Достаточно, Лазарев! Не грязному щенку следует учить меня жизни. Всё это я делал во благо обычных людей и церкви. Это было правое дело. Ты зло! Ты убийца! Исчадие, от которого нужно избавиться. А твои альвы не более чем бельмо на глазу у жителей империи. Знай это, никчемное отродье! Это моё последнее слово. Церковь господнего света искоренит всю скверну и станет еще сильнее. К тому же я тебе кое-что скажу, ‒ и расплывшись в надменной улыбке, добавил, ‒ лишь сильный может решать, кому жить, а кому умирать. И в данном случае во главе со мной церковь сильна. И я буду решать, как именно нам поступать. Никто мне не указ! Даже император и уж точно не его игрушечный советник! ‒ а затем обернувшись ко мне спиной и подхватив Ульяну под локоть, махнул мне на прощание ладонью. ‒ Можешь проваливать. Ты верно поступил, что вернул Улю обратно, я приму это к сведению, но мне наскучил наш разговор. Аудиенция с патриархом у тебя окончена. Арсений! Саша! ‒ бросил тот громко двум апостолом, что держали меня в поле зрения с самого начала беседы, не опуская при этом своих клинков света. ‒ Выкиньте из храма это грязное животное.

‒ Будет исполнено, ваше святейшество, ‒ в один голос с довольством отозвалась двойка, быстро направляясь ко мне.

Бездна, вот так номер. А еще кто-то меня считает зловредным и самоуверенным существом. Да этот старый пердун даст фору любому. Даже та стерва Хаарса позавидует его поведению. Однако нужно терпеть, Зеантар. Осталось совсем немного. Ты обещал, ты дал клятву…

‒ Браво, старик, браво, ‒ вдруг весело рассмеялся я, хлопая в ладоши. ‒ Повторюсь, я никуда не уйду. Да и наш обмен еще не закончен. Видимо, случай с Акинфовым, Воронцовым и хунхузами тебя ничему так и не научил. Очень жаль. Но если эта парочка сделает еще хоть один шаг в мою сторону, я перережу им глотки прямо здесь и сейчас. Но я не остановлюсь на двух этих идиотах и пойду дальше. Устрою настоящую охоту…

‒ Стоять! ‒ вдруг рявкнул холодно церковник, погружаясь в раздумья, всё также продолжая находиться ко мне спиной, почти в тот же миг оба светозарных включая Ульяну, остолбенев, уставились на того с недоумением. ‒ Арсений, Саша. Приведите альвов сюда. Немедленно!

‒ Ваше святейшество, так нельзя! ‒ внезапно возмутилась девица. ‒ Не отдавайте ему этих тёмных отродий! Эти твари заслужили это! Он блефует. Этот подонок и его прихвостни должны страдать! Лазарев лжец! Он убил моего бра…

‒ Достаточно, Уля! ‒ отчеканил резко старик, смерив ту негодующим взглядом. ‒ Он поплатиться, но позже. Арсений, Саша! Живее…

‒ Будет исполнено, ваше святейшество.

Оба светозарных вновь растворились за невидимым миражом и тотчас умчались в глубины храма.

‒ Мудрое решение, старик, ‒ усмехнулся расслабленно я. ‒ Инстинкт самосохранения у тебя все еще в порядке.

‒ Не радуйся раньше времени, ‒ отчеканил снисходительно патриарх. ‒ В глазах других ты может быть и опасен, но только не в моих.

Ожидания затянулось на долгие несколько минут. С полноценно пройденной секундой моё и без того скудное терпение улетучивалось с неуловимой скоростью куда-то в пропасть. Однако пару мгновений спустя до чуткого реанорского слуха вначале донеслись глухие шаги, а затем в нос ударил отчетливый запах крови. Первыми в огромный зал прошествовали светозарные, а уже следом за собой, при помощи белых пут, что были сотворены из едкого света, те тянули за собой напрочь изувеченных альвов, которые еле передвигали конечностями.

Хватило одного взгляда, чтобы оценить весь причиненный организму и сознанию массовый ущерб. А искры безумия, где-то глубоко в груди резко вспыхнули и начала тлеть подобно углям.

Глубокие порезы, кровоподтёки и ссадины по всему телу. На серой коже напрочь отсутствовал даже сантиметр живого места. Ногти на руках и ногах напрочь были вырваны, а где-то не хватало пальцев. Причем всё было сделано в весьма филигранной и выверенной манере. Их исцеляли изредка и в нужные моменты. Тот, кто пытал альвов мастерски знал своё дело. Потому как даже сейчас кровь слегка сочилась из совсем малость зарубцевавшихся ран при каждом их шаге и по перекошенным лицам им это доставляло немыслимую боль. Но самое скверное заключалось в их взглядах, те были опущены вниз, а еще они были абсолютно пусты, точнее… почти мертвы.