Сближение - Кристофер Прист

Я поехала на поезде, поскольку хотела лично взглянуть, как этот поселок выглядит с его точки зрения: он не водил машину и славился своей неприязнью к автомобилям. Я планировала прогуляться по поселку до того, как отправиться к нему, чтобы посмотреть, на что похожи окрестные магазины, далеко ли идти от вокзала и так далее. Фотограф решил добираться на личном автомобиле и встретиться со мной у дома нашего героя, ближе к концу беседы.

Мне раньше доводилось брать интервью у нобелевского лауреата. Это был писатель, философ и пацифист Бай Куанхань, которому в 2023 году вручили премию мира, но Тийс Ритвельд оказался куда более грозным вызовом для журналиста-гуманитария.

Еще лет двадцать назад он трудился в лаборатории Резерфорда – Эплтона в Оксфордшире над исследованиями в области теоретической физики. Именно за ту работу, посвященную динамике субатомных частиц, ему с опозданием вручили Нобелевскую премию, и награждение совпало с первыми результатами его следующего проекта, который из-за награды привлек всеобщее внимание, что неблагоприятно сказалось на жизни Ритвельда. Исследование так называемого пертурбативного поля сближения, которое ученый вел вместе с командой теоретиков, до тех пор шло под завесой строжайшей секретности.

Когда объявили нобелевских лауреатов, о нем мало кто слышал, он появился из безвестности закрытого института, разрабатывавшего проблему ППС, вылетел в Осло, произнес короткую благосклонную речь с благодарностью за премию на голландском, потом вернулся в Страсбург, где располагалась лаборатория. Только тогда общественности стало известно о ППС в самых общих терминах – массовая пресса, терзаясь догадками и все упрощая, тут же описала поле как безотказное оружие пассивной защиты. Вскоре о нем заговорили как об Оружии, которое положит конец всем войнам. Однако в течение года широким научным кругам стали известны результаты исследования ППС, и вскоре о нем узнали большинство ученых. Ритвельд скромно разделил высокую оценку своих достижений с коллегами, но поскольку он был нобелевским лауреатом, то считался лидером группы. Впрочем, именно его теоретические разработки сделали возможными практическое применение ППС.

Пертурбативное поле какое-то время было известно как «защита сближением». Первоначально оно задумывалось исключительно для оборонительных целей. С помощью того, что порой квантовые физики называют операторами аннигиляции, можно было создать поле сближения и перенести физическую материю в другую, смежную, реальность. Если использовать знаменитый пример профессора Ритвельда, приближающуюся ракету теперь не нужно было перехватывать, перенаправлять или уничтожать – нет, теперь ее просто перемещали в смежное квантовое измерение, и таким образом фактически ракета просто прекращала существование. В первых рабочих моделях сближение потребляло огромное количество энергии, но благодаря его природе поле могли уменьшать, увеличивать, а также многократно использовать. Последующая разработка данной техники сконцентрировалась на уменьшении энергетической нагрузки, чтобы превратить оборонительную систему в более практичный инструмент. Профессор Ритвельд оптимистично описывал некий идеальный мир будущего, в котором каждый город, каждая научная установка, каждый дом, возможно, даже каждый отдельный человек навсегда защищен от физического нападения локализированным полем сближения.

Опираясь на уроки истории, в частности на опыт своих предшественников, которые трудились над Манхэттенским проектом ^[31], Ритвельд и его коллеги подготовили обширное логическое обоснование в защиту своей теоретической работы. Пертурбативное поле сближения не может быть применено в качестве оружия нападения, объясняли они в своей апологии. Его функции исключительно мирные. Оно не дестабилизирует мир или не повлияет на расклад сил между западом и востоком, севером и югом. Идеологии, экономические системы, религиозные убеждения, политические движения останутся нетронутыми, поскольку они защищены от влияния поля. Сближение не может убить, не может отравить, не загрязняет окружающую среду, не дает радиоактивных отходов и даже не может быть использовано во вред, если попадет не в те руки.

А потом все пошло не так, и профессор Ритвельд отправился в добровольную ссылку и стал отшельником. Уже через два года в пустыне Гоби провели первые испытания оружия на основе ППС, разумеется, «под строжайшим научным и этическим контролем». Слово «аннигиляция» какой-то журналист взял из научной работы, но оно быстро стало популярным. Орудие сближения быстро распространилось, поскольку это было неизбежно – именно такого развития событий Ритвельд с коллегами боялись и пытались предотвратить, – и вскоре все крупные державы и военные режимы заполучили устройство в той или иной форме. Никто не грозился пустить его в ход, достаточно было просто возможности. Больше никто не говорил о ППС как о методе пассивной обороны.

Я знала, что профессор Ритвельд плохо себя чувствовал, у него диагностировали какое-то неуточненное дегенеративное заболевание, и ему уже исполнилось восемьдесят два. Я рискнула, позвонила ему, попросила об интервью, так все и началось.