Восстание. Сотня - Кэсс Морган

– Spiraea tomentosa, – тихо сказала мать Кларк, держа на ладони неизвестный зеленый лист, – скорее всего, так. Судя по книге, чай из нее помогает от расстройства желудка.

Мари наклонилась перелистнуть страницу старого пыльного тома, который вручил ей Макс. Это была книга о местных травах эпохи до Катаклизма. Пока Кларк отсутствовала, ее родители решили попробовать возобновить тающий запас медикаментов, используя сырье Колонии и экспериментируя с местными растениями.

Кларк смотрела на лист, пытаясь запомнить каждую мелочь, но видела перед собой только ладонь матери – теплую, мягкую, живую. Доктор Лахири сказал, что мама выздоровела в рекордные сроки.

– А это называется посконник, – продолжила мама, положив на стол цветок с изящными белыми лепестками, – считалось, что он помогает при переломах, но это, к сожалению, оказалось суеверием. Впрочем, он небесполезен при лечении лихорадки, так что я планирую продолжить эксперименты с ним и посмотреть, что получится.

– Ты невероятная, – сказала Кларк, обнимая маму крепко, но осторожно, чтобы не потревожить рану.

– Невероятная… – вошел отец Кларк, который помогал копать ямы для фундаментов новых хижин. Улыбнулся и вытер руки о штаны, – серьезная похвала от девушки, которая только что взяла штурмом крепость.

– С трудом, – Кларк покраснела, – и я была не одна.

– Но ты это сделала, – мамины глаза сияли, – мы тобой гордимся.

Кларк тоже ощущала гордость, оглядывая быстро восстановленный лагерь. Да, нападавшие нанесли большой ущерб, но все же не победили. Колонисты пришли в себя и принялись на работу.

Они вернулись вчера и все это время были ужасно заняты. Кларк немедленно начала помогать в лазарете: некоторые новички, которых они привели из крепости, нуждались в основательном лечении.

Гласс вызвалась присматривать за разбивкой и посадкой первого огорода. Уэллс ожил, участвуя в работе Совета, а инженерный ум Люка уже был захвачен новыми планами.

Колонисты не собирались в точности восстанавливать то, что было раньше, они нашли в себе мужество все перестроить и улучшить. Сейчас они собирались строить водяное колесо на соседней реке, которое обеспечило бы лагерь электричеством, а еще школу и детскую площадку. Лагерь не просто возвращался к жизни, он рождался заново, превращаясь в настоящую полноценную деревню, в которой так хотелось жить Кларк.

– Кларк, – послышался от двери голос Беллами. Девушка повернулась к нему и тут же перестала улыбаться. Он держался напряженно и хмурился. Что-то случилось. – Мы можем поговорить? – быстро спросил он, оглядываясь через плечо и ковыряя носком землю, – это очень важно.

– Конечно, – она осторожно прошла мимо пациентов, – нет проблем.

Беллами вел ее по шумному лагерю, и руки у него были ледяные. Октавия и Анна шумно играли с детьми в догонялки. В центре лагеря Гласс и Люк разглядывали набросок сторожевых башен. Беллами шел мимо печей, где пекли хлеб, мимо Уэллса, который вырезал имя Грэхема на могильном памятнике, туда, где закладывали фундаменты для новых хижин. С каждым шагом Кларк делалось все страшнее.

Беллами что-то заметил? Их ждет новая опасность? Или он все обдумал и решил, что все-таки не сможет ее простить?

Наконец они добрались до пустого участка в углу лагеря, поросшего обгоревшей травой. Беллами остановился и молча повернулся к Кларк. Поднял брови, как будто ждал от нее какой-то реакции.

Она покачала головой, оглядываясь и не находя ничего необычного.

– Что думаешь? – спросил он, обводя полянку рукой.

– О чем?