Кремль 2222. Севастополь - Владислав Выставной

– А ну, назад! – прорычал Зигфрид и тут же, с разворота, рубанул решетку большой буквой «Z».

Брызнул раскаленный металл, железные прутья со звоном посыпались на пол. На бесноватых это произвело впечатление: они попятились, не спеша бросаться в атаку. А Книжник уже просочился за спиной веста в запретную комнату, подхватил конфискованный арбалет и заорал, вкладывая в этот вопль все пережитое напряжение:

– А ну, назад! Всех перестреляю!

Бесноватые поверили не сразу. Какой-то шустрый попытался прошмыгнуть вдоль стены, чтобы зайти с фланга. И семинарист безо всякой жалости выпустил первую стрелу – целясь, правда, в колено – чтобы неповадно было. Душераздирающий вопль и конвульсии раненого вкупе с торчащим из колена скупым оперением арбалетного болта, подействовали на монахов получше любых угроз. Они попятились, все еще не решаясь переходить в атаку: видимо, не успели получить такого приказа – расправиться с беглецами.

Зигфрид стал приближаться к противникам, бешено вращая мечом. Тем уже довелось наблюдать, на что способно оружие веста, так что они со своим примитивным оружием нападать не торопились.

Беглецам тоже лишние трупы не были нужны. Ни к чему озлоблять противника, с которым нет принципиальных кровных счетов. Так что бой прошел по самурайскому принципу – без самого боя, одним лишь признанием преимущества одного противника над другим. Это, однако, не означало, что враг не вернется с более серьезным оружием и приказом драться насмерть. Монахи просто подхватили своего раненого – и тихо скрылись в туннеле.

– Ловко мы их! – опустив арбалет, хохотнул Книжник. Он весь взмок от напряжения, и лишь хотел казаться бодрым. – А то я думал, нам крышка!

– Еще не вечер, – мрачно сказала Кэт. – Они не торопятся, потому что спешить им некуда – они заперли нас в ловушку. Оглянитесь – другого-то выхода отсюда нет. А станем выбираться тем же путем – тут нам и конец. Эти ребята не простят унижения.

Книжник припал лбом к холодной решетке. Стало тяжело дышать.

– Выхода, говоришь, нет? – спокойно произнес Зигфрид. Он обходил оружейную, внимательно оглядывая тесное пространство. Остановился, постучал по стене. – Тогда зачем здесь этот знак намалеван?

– Где? – мгновенно отреагировала Кэт, метнувшись в сторону воина.

– Какой знак? – тупо спросил Книжник.

Подошел, куда указывал воин, и досадливо нахмурился: он же первым должен был его заметить.

– Это же Рыбы!

– Рыбы? – Кэт недоверчиво поглядела на Книжника. – При чем здесь рыбы?

– Это тоже знак Зодиака. И, похоже, что стена под знаком – не просто стена. Это замурованный ход!

– Верно мыслишь, Ник, – усмехнулся Зигфрид. Он принялся обстукивать стену рукояткой кинжала, который снял с полки здесь же, в оружейной. Стена характерно отзывалась – от глухого звука монолита до более глубокого и гулкого, свидетельствовавшего о внутренних пустотах.

– Рыбы… – повторила Кэт. Пожала плечами. – Рыбные запасы у них там, что ли?

– А это мы сейчас узнаем, – заверил Зигфрид.

Он упер острие меча в стену и навалился на рукоять. Камень под клинком зашипел, брызнул раскаленными частицами. Меч стал медленно погружаться в стену. Не зря Зигфрид так держится за свое оружие – эта вещь уникальная и не раз уже спасала им жизни.

Зигфрид не стал выжигать полноценное окно – он лишь убедился, что стена действительно представляет собой замаскированную кладку, не очень, впрочем, толстую. Остальное сделала кирка – из здешних же запасов. Монолитная на вид стенка оказалась довольно хрупкой и быстро рассыпалась на обломки камня, цемента и штукатурки.

Впереди был новый ход, уводивший еще глубже вниз.

Спутники молча подобрали свои вещи, проверили. Почти все было на месте, даже револьверы Зигфрида. Не было только оружия Кэт – она оставила его на месте ночной стоянки, когда ускользнула от плена. Поэтому теперь девушка критически осмотрела оружейные стеллажи и взяла с ложемента самозарядный карабин. Подумав, прихватила пару странного вида кинжалов, напоминавших по форме круто изогнутые серпы.

Книжник быстро соорудил пару факелов из сломанного пополам древка копья, тряпок и кусочков горючего материала из запасов Зигфрида. Поджег кресалом, шагнул в сторону хода за грудой битого камня, остановился, произнес:

– Стойте! А как же Слава?

– У тебя есть конкретные предложения? – сухо спросила Кэт. – Мы тебя внимательно слушаем.

– Чтобы освободить его, надо сначала освободиться самим, – сказал Зигфрид. – Потом что-нибудь придумаем. Вытащим его, не беспокойся. На худой конец – выкупим, обменяем, выкрадем. Все равно в этих местах нам без него делать нечего.

Книжник кивнул. Не то чтобы его устраивало это объяснение, но он был согласен с другом: главное – использовать любую подвернувшуюся возможность, чтобы перехватить инициативу. Из нового положения прежняя ситуация видится под другим углом, а это дает новые шансы для решения проблемы. Непонятно только, что нового в погружении все глубже и глубже в затхлое подземелье.

– Я читал, в таких подземельях болезни развиваются страшные, – освещая путь факелом, сообщил Книжник. – Исследователи египетских захоронений лезли в такие вот ходы, а потом умирали по неизвестным причинам.

– Ты это к чему сейчас рассказал? – недружелюбно поинтересовалась Кэт.

– Так просто…

Ход вывел в новый зал. И он уже не был похож на прежние, выбитые в скале комнаты. Это была настоящая пещера – с неровными стенами, со сталактитами, свисавшими со свода, с тихо капающей где-то водой. И, как ни странно, дышалось здесь легче.

– Смотрите… – прошептала Кэт, указывая вперед.

В центре зала тьму разрывало бледное синеватое свечение. Светился потолок, точнее, минеральные наплывы в нем.

– Чего это оно светится? – пробормотал Книжник. – Радиоактивное там все, что ли?

Он вытащил из рюкзака ветку кремлевской березы, которую неизменно таскал с собой. Это самодельный дозиметр. Ветвь прилично багровела на срезе. Да, не без излучения. Хорошо бы антирад принять, благо несколько пилюль всегда болтается в рюкзаке.

– Не туда смотришь, – прошипела девушка. – Ниже!

На подсвеченном пятачке сидели неподвижные фигуры. Около десятка, в темно-серых балахонах, напоминавших одеяния бесноватых – только без уродливых тканевых масок.

– Что это с ними? – спросил Зигфрид. – Мертвые, что ли?

Уже подойдя ближе, Книжник понял, что имел в виду зоркий вест. Неподвижность этих людей была неестественной. Такими могут быть только статуи. Или мумии. Эти действительно напоминали мумий своей сухощавостью. Все были неимоверно стары, сморщены, редкие волосы и бороды – длинны и седы, как мел. И все они стояли на коленях, лицом в одну и ту же сторону. Книжник проследил, куда бы смотрели эти странные старики, если бы глаза их не были плотно закрыты.