Последний владыка - Анна Варенберг

— Тревер, что здесь делает эта дайонка? — недовольно спросил Рейнольдс. — Как она оказалась в рабочих помещениях?

— Просто пришла, — Тревер отвел глаза — смотреть на Фрэнка он не мог.

— Сюда невозможно «просто прийти», это не городской парк!.. Ты закончил работу? Понял, что к чему?

— Да, очень интересно было почитать…

— Сможешь доложить о последних результатах во время ближайшего сеанса связи с Землей? Там обычные выкладки, ничего сложного. Перебросишь данные координаторам, и свободен.

— Конечно. Переброшу.

— Хорошо, а пока будь любезен, проводи ребенка в один из свободных боксов. Ты знаешь правила. Дайоны, которые проходят обследование на наличие поврежденного гена, должны находиться в блоке Зэт, и она не исключение.

— Исключение. Одо — мой друг и останется со мной, — сдерживаясь из последних сил, но пока еще спокойно, возразил Тревер. — Я готов нести за нее полную ответственность.

— Ты за собственную задницу отвечать не можешь…

— Фрэнки, не советую спорить, в этом вопросе я тебе все равно не уступлю.

Сеанс связи, лихорадочно соображал Тревер. На ловца и зверь бежит! Координаторы сегодня же узнают то, что стало известно ему самому. А потом…

— Тревер, мы с тобой упустили одну деталь. Ты два месяца провел в лесах, возможно, став носителем скрытых местных инфекций. Не мешает это проверить, ты же понимаешь, чтобы исключить вероятность заражения…

Ах вот как. Фрэнк, похоже, хочет и ему под невинным и благовидным предлогом ввести свою проклятую сыворотку. Тревер в этот момент до конца осознал исходящую от Рейнольдса опасность. Чистая, прозрачная, все на своем пути сметающая ярость захлестнула Тревера. Он с перекошенным лицом шагнул к Фрэнку, готовый удавить его на месте.

— Ну вот что, ты, Иуда. Я тебе покажу «проверку»! А ну к стене, и не вздумай сопротивляться — с одной рукой ты мне не соперник!

— Ты что, спятил?! Тревер!

Одним прыжком меркурианец очутился с ним рядом и сбил с ног. Ответный удар Фрэнка, кажется, сломал ему нос, но в своем нынешнем состоянии Тревер даже не почувствовал боли. Он сражался как зверь и бил на поражение, не в силах остановиться, бил, даже когда Рейнольдс уже прекратил оказывать сопротивление…

— Нет, Тревер, не смей!..

Он повернул голову и увидел свое жуткое, мало общего имеющее с человеческим, отражение в расширенных от ужаса и отвращения зрачках Одо, делавших глаза дайонки почти черными. Это отрезвило Тревера. Он подхватил обмякшее тело Фрэнка и оттащил его в один из свободных боксов, заблокировав выход с помощью электронного замка. Одо бежала за ним.

— Не надо так, пожалуйста… Фридрих…

— Пошли отсюда, — Тревер схватил ее за руку. — Нашла кого защищать.

— Я останусь с ним!

— Нет, черт тебя раздери, ты будешь делать то, что я тебе приказываю! Живо марш к себе и не путайся под ногами!

— Пусти, — дайонка вырвалась. — Ты еще хуже него! Ты злой!

— Да, как сто собак, и не беси меня еще больше!..

Кровь хлестала у него из разбитого носа, сплошным алым потоком заливая низ лица и рубашку. Первый шок прошел, и теперь Тревер отлично ощущал нарастающую боль. Он опомнился и присел перед Одо на корточки.

— Прости. Я напугал тебя. Клянусь, мне жаль, что такое случилось у тебя на глазах. Наверное, этому трудно найти оправдание.

— Я помогу тебе остановить кровь, — вызвалась дайонка.

— Это все ерунда, просто нос у меня вообще слабое место.

Это было чистой правдой, но объяснять, почему, Тревер бы ей не стал. Одно время после разрыва с Джун он увлекался кокаином, и хотя продолжалось это недолго, носовую перегородку успел серьезно повредить. Тревер зашел в туалет, открыл кран, выбросивший пенистую струю холодной воды, и частично смыл кровь. Его все еще трясло от напряжения после короткой схватки с Фрэнком, а физическая боль была совершеннейшим пустяком по сравнению с куда более страшной — душевной. Все‑таки не каждый день тебя предает тот, кого считаешь лучшим другом.

Глядя на свое отражающееся в зеркале растерянное лицо, он вспомнил о Джоше. Ну тысяча дьяволов, он же бросил бедного парня спящим и намертво прикованным к постели, а к этому времени тот уже должен был очухаться от действия транквилизатора. Тревер направился к нему с твердым намерением для начала извиниться перед Джошем за то, что не сразу разобрался в ситуации и встал на сторону Фрэнка.

— Эй, малыш, — с порога начал он, — как ты? Джош? Ладно, кончай придуриваться, я же знаю, что ты не спишь. Не хочешь говорить со мной, точно? Понимаю, — Тревер подошел ближе и отстегнул один из ремней, притягивающих запястья его двойника к постели. Что‑то было явно не так. Джошуа даже не шелохнулся. — Э, брат, да ты горишь, — протянул Тревер, коснувшись его пылающей кожи, приподнял веки и увидел багровые белки закатившихся глаз. — Проклятье, это еще что за напасть? Одо, крошка, — позвал он, — кажется, мне понадобится твоя помощь. Не знаю, что с ним творится, но мне это не нравится.

— Он умирает? — с тревогой спросила дайонка.

— Похоже на то, а я не понимаю, почему.

— Когда тебя принесли в деревню, ты был почти такой же.

— Да, но я был ранен и отравлен каким‑то ядом, а он…

Руки Джошуа бессознательно комкали простыню, волны судорог проходили по телу, дыхание с хрипом вырывалось из пересохшей глотки, а в углах приоткрытых губ выступила белая пена.

— Фрэнк что‑то с ним сделал, я уверен, — Тревер снова выругался. — Одо, помоги мне раздеть его, все, что мы прямо сейчас можем сделать, это сбить жар, иначе будет еще хуже. Я принесу лед…

— Но, Тревер, он умирает потому, что думает, будто так и должно быть. Смерть не в его теле, а в голове. Он ее ждал, и она пришла за ним.

— Не понимаю. Говори яснее!

— Я не могу яснее.

— Потом объяснишь, — отмахнулся Тревер. Как угодно, терять Джоша он не хотел. Пока он метался по Центру в поисках того, что могло облегчить состояние Джошуа, Одо молча сидела рядом с его двойником, предельно сосредоточившись и словно прислушиваясь к чему‑то. В такой позе Тревер ее и застал.

— Что такое раотан? — спросила Одо. — Какое‑то вещество, он думает, что оно ему было нужно…

— Отойди, крошка. Не нужен ему никакой чертов раотан, — Тревер поспешно отстранил ее и тут заметил, что состояние Джоша изменилось к лучшему. Сжигавший его жар почти спал, сменившись испариной.

— Как ты это сделала?..

Дайонка не ответила, не сумев найти подходящих слов. Джош открыл глаза, и Тревер вздохнул с облегчением.

— Как ты меня напугал, парень. Брось откалывать такие номера, понял?

Но Джош не слышал этих слов. Его сознание продолжало блуждать где‑то далеко — далеко, не реагируя на то, что происходит вокруг. Он пытался что‑то сказать, наверное, очень важное, но так тихо и неразборчиво, что Тревер не понимал смысла его отрывистых фраз.