За кромкой миров - Игорь Осипов

Ольха, увидев, что я проснулся, подняла над головой на манер кинжала огромный зуб, подаренный ей генералом Булычевым, и тихонько протяжно зарычала.

Я хотел сесть, но рядом лежала всевидящая Александра, вцепившись в мою руку. Девушка тяжело дышала и едва слышно бормотала: «Больно, больно, больно».

– Береста, – позвал я берегиню, – посмотри Бельчонка. С ней что-то нехорошо.

– Она совершенно здорова. Это у нее сон такой, – тут же отозвалась дриада отечественного разлива, даже не удосужившись повернуть голову.

– Ты всех в палатке чувствуешь?

– Все живое – да, но недалеко.

– Местную живность чувствуешь?

– Нет. Под нами лед на три десятка локтей, дальше мертвый камень. И на четверть версты окрест ничего живого нет. Тяжко. Но Всевидящая что-то чуяла неясное за три версты.

– Отдохнем, нужно будет беспилотник на разведку отправить, – пробормотал я.

– Не получится, – громко высказалась Фотиди, не стесняясь того, что в палатке есть спящие. – Дроны и беспилотник водой с топливом залило. Им пипец пришел. А вы с баклажками сладили?

– Да, повозились, но сладили. На очереди экипировка. Одна беда, новое ничего не создадим, только исправим косяки в уже готовом. Слишком много хитростей.

Ангелина шваркнула термокружкой, расплескав кипяток, глядя, как дед вытаскивает из вакуумных упаковок новые сухие вещи, засовывая на их место сырые для стирки в более подходящих условиях. Дед Семен махал руками, как дирижер, отправляя вещи в полет, и при этом бурчал:

– Я старый домовой, а шарахаюсь по всяким закоулкам, по всяким мирам, как ветер в поле, как… как… как бомж. Позор на мою седую голову. Да и устал я уже. Я же домовой, а не бродячий призрак.

– Сколько я спал? – спросил я у Ангелины, не решаясь тревожить сокрушающегося деда.

– Девять часов.

– Снаружи стемнело?

– Нет, и, мне кажется, не стемнеет. Светило даже на полградуса не сдвинулось.

– Мы за полярным кругом?

– Здесь другое. Оно вообще не сдвинулось.

Я мысленно сделал отметку о странностях этого мира.

– Что еще узнала?

– Ветер всегда в одну сторону, в сторону светила. Небо очень низкое. Сила тяжести в полтора раза меньше, но с ней что-то неладно. Не могу понять что, но что-то бредовое.

Я тряхнул головой, старясь вспомнить, о чем хотел сказать до этого, а потом высказал вслух мысли касаемо будущего. Со странностями будем разбираться после.

– Мне Булычев дал расчеты аналитиков. При самом худшем раскладе через три дня эмиссары узнают про поход, поэтому нам нужно торопиться уходить.

– Узнают, а что потом? – спросила Ангелина, остановив почти поднесенную ко рту кружку. Глаза ее сосредоточенно уставились на меня.

– Потом попытаются перехватить нас. Все силы они не бросят, так как будут организованы меры противодействия, в том числе провокация группой спецназа на Северном мосту, и еще какие-то другие. Около моста вторая по удобности точка входа в Навь, но при попытке штурма, как сказано в пояснительной записке к плану похода, мост накроет защитное поле, вынудив их потерять время на поиски другого места. В общем, у нас еще сутки, а потом срочно уходим.

Я оглядел молчащих угрюмых товарищей и перевел взор на кучу барахла, которое разобрал Сорокин. Помимо дронов в куче лежала добрая половина нашего оборудования, извещая о том, что разведку окрестностей проводить нечем. Взгляд сам собой переместился на паучиху.

– Луника, а черепки у тебя с собой все?

– Да, Посрединник.

– Даже тот, что я подарил перед убытием?

– Да.

– Доставай. Ты у нас вместо беспилотника будешь.