Метро 2033: Перекрестки судьбы - Павел Макаров

Только теперь парни расслышали тихий сдавленный плач. Ксения сидела на шпале, обняв коленки и, уткнувшись в них лицом, сотрясалась от слез. Стас молниеносно вскочил на ноги и подошел к девушке. Присел рядом и обнял. Та хотела отстраниться, но юноша настойчиво притянул ее к себе.

– Все хорошо, Ксюш. Слышишь? – попытался утешить ее парень, но плечи девушки затряслись с новой силой, и сдавленный возглас вырвался с нечеловеческой тоской и болью.

– Чего хорошего?! Совсем ничего! У тебя есть хвост? Вот! И у Савы нет, и… и… у Маро-о-оны! – Последнее слово растянулось в жалостливое и громкое завывание, отчего Сава нервно обернулся в сторону станции и зашипел:

– Да тише ты! Дурочка! Вдруг бандиты подкрадываются, а мы и не услышим!

– Отстань! – все еще скрывая лицо, всхлипнула Ксения, но звук все же убавила. Потом подняла на него покрасневшие от слез глаза и гневно заговорила: – Это все ты! Останься я дома, никто и не узнал бы, что у меня это… это… уродство! А теперь что мне делать? Прятаться от людей? Ненавижу!

– Ну… – протянул Савелий, замявшись.

– Что нам всем теперь делать? – прервал его Стас. – Не бойся, мы не бросим. Ты наша… своя, если что. – Ксения зябко поежилась, но все же перестала всхлипывать, утирая слезы рукавом. – Так вот, что делать-то?

И вопрос словно повис в воздухе, напряженно отскакивая от бетонных стен. Несколько секунд все молчали, потом Савелий все же изрек:

– Дальше идти, – и пожал плечами. – Ну а что еще остается? Назад путь отрезан, но в Коломенское можно и по-другому выйти. Наверное…

– Наверное? – переспросили все сразу.

– Прикольно! – ляпнул Савелий, слушая гуляющее разномастное эхо.

– Сава! – недовольно прикрикнул Стас.

– А что Сава? Он, в отличие от некоторых, предлагает хоть какой-то план. Идем дальше, стараемся как можно скорее уйти из этой, как ее… Конфедра… Конфигура… Конфедерации. Вы не слышали разве? У них с бандитами союз, а что это значит? Что мы все еще в опасности. Не знаю, как все повернется, но союзы просто так не заключаются.

– Но у нас ни еды, ни оружия, – возразил Стас.

– Придется выкрутиться, – пожал Савелий плечами. – Иначе…

– Вот. – Ксения выудила откуда-то из карманов штанов руку и раскрыла ладонь. – Пока этот гад – Борман – валялся, у него выпало.

– Ножик? – хмыкнул Савелий. – Прикольно! И куда мы с ним?

– Не язви, – буркнул Стас, забирая с ладони девушки нож-бабочку. – Хоть у кого-то из нас ума хватило.

Ксения благодарно прижалась к парню, а Савелий лишь хмыкнул.

– Ладно, голубки, пошли. – Он встал, отобрал у Матрены фонарик и первым пошел в темноту, раздвигая светом ее границы. Измотанные друзья потянулись за ним, изредка оборачиваясь на сгустившуюся позади тьму. Вдруг все же кто-нибудь их преследует и, пока они смотрят вперед, застанет врасплох?

Но не успели они пройти и ста метров, как Матрена завалилась вбок и забилась в конвульсиях на шпалах. Стас подбежал, попытался сдержать дергающуюся девушку, а Савелий спокойно осветил мизансцену и закатил глаза.

– Как же она достала!

В ответ девушка сначала завыла – только так можно было идентифицировать этот тихий, но тоскливый звук, – затем вдруг замогильным голосом молвила:

– Не сходите с тропы! Слышите? Древнее зло поселилось в Дубраве… Не сходите с тропы! Иначе не дойти вам до горы королей, где властвует дракон… Он ожидает кровавой платы!

Ксения испуганно поднесла ко рту ладонь, Стас же похлопал Матрену по щекам, и только Савелий с сарказмом, почти весело произнес:

– Куда уж без драконов…

– Мой принц! Спасибо! – слабо сказала Матрена, как только пришла в себя. И Савелий вдруг почувствовал раздражение: эти бабы только к Стасу и липнут, обходя вниманием его.

– Пошли уж, – кисло бросил он остальным, – а то встречу с драконом пропустим!

Длинная кишка туннеля изгибалась то вправо, то влево, ныряла вниз или ползла, как змея, вверх. Луч фонарика скользил, освещая ржавые рельсы, шпалы, трубы, кабель, провода. Тихо и жутко. Однообразно и гипнотизирующе…

Савелий мотнул головой, пытаясь развеять морок: ощущение бесконечности туннеля не покидало. Время словно растянулось и не желало двигаться вперед. «Сколько мы уже идем по этой длинной, нескончаемой кишке? Час? День? Или месяц? Да и кто мы?» Савелий оглянулся и никого рядом не увидел, только лучик фонарика прыгнул со шпал на стену, будто живой. Мысли путались, но Сава, как ни силился, не мог вспомнить, как здесь очутился, и куда девались его спутники, и как их зовут. «Что вообще происходит?»

Он медленно брел в темноте по шпалам и не понимал, куда идет и зачем. Кругом темнота и бетон, лишь небольшое пятнышко света все еще было с ним. Оно связывало с какой-то другой реальностью, которую человек успел забыть. Савелий остановился вновь. Сел на шпалы и попытался вспомнить цель своего путешествия. Но так и застыл в позе мыслителя, фонарик уперся в его бледное лицо, такое спокойное и безмятежное, что любой взглянувший ужаснулся бы: такое выражение не свойственно человеку, скорее трупу – застывший, стеклянный взгляд, направленный в никуда, полуоткрытый рот со стекающей тонкой струйкой слюны… И голос в его голове: «Ты одиннн. Ты теперь совсем одиннн… Никого большшшше. И ты никто большшше. Иди ко мне… иди… Надо только забраться на перроннн». Руки у Савелия безвольно опустились, фонарик уткнулся в стену, и внезапно тьма расступилась, а взгляду открылась платформа. Парень заморгал от неожиданности. «Только зайди на перроннн…» Он встал, полный решимости, и шагнул к платформе.

Ксения ощущала себя точно так же. Только к пустоте в голове добавились страшные мысли: «Я мутант. Я чертов уродливый мутант! И никому не нужна! Даже Стасу! Он отвернется от меня, как любой другой, обнаруживший у нее хвост, пусть он и маленький, никак не влияющий на жизнь». И мысль эта настолько глубоко проникла в голову, что девушка моментально забыла, что недавно Стас лично обнимал ее и успокаивал. Но сейчас это ничего не значило, потому что девушка осталась одна, остальные покинули ее. «Бросили из-за уродства! Сбежали, как трусы! Ну, почему они со мной так? Что плохого я им сделала?» Девушка опустилась у стены на колени и заплакала, закрыв руками глаза. «Не бойся, я с тобой… – прошептал тихий голос где-то рядом, – тебе только надо подняться на платформу. Иди ко мне, мы подружимся…» Ксения перестала плакать и подняла вверх зареванные, но уже пустые глаза. Словно всю волю выкачали из нее.

Стас недоуменно огляделся. Пятно света бездумно плясало впереди, а люди, что шли рядом, исчезли. И это произошло как-то незаметно, и осознание пришло, только когда это уже случилось. Но что именно случилось? Мысли застыли, и Стас даже на этот вопрос не знал ответа. Одиночество вдруг с огромной силой обрушилось на него и придавило, прижало к земле, вернее к бетонному полу и шпалам, заставляя ощущать себя ничтожеством. Стас опустился на колени и затрясся от напряжения, пытаясь встать, но это ему не удавалось. Мышцы не слушались, а кости, казалось, трещали под невероятной тяжестью, навалившейся сверху. Стас сжал зубы и заорал, но кто его услышит в темноте туннеля? Ведь рядом никого нет, и не было, и… не существовало никогда! Лишь чей-то голос раздался рядом, пронесся мимо и закружил вокруг, увещевая: «Стассс, Стааассс, ты сильнный! Я помогу тебе! Но ты должен будешь взойти на платформу…»