Ртуть и соль - Владимир Кузнецов

– Если заплатишь за меня – верну две.

Хорст улыбается шире, обнажив ряд кривых коричневых зубов.

– Можешь начинать готовиться, – он хлопает Сола по плечу.

* * *

Два удара колокола глухо звучат через толстое дерево палуб. Вторые склянки ночной вахты – значит, девять вечера. Сол уже привык к морскому распорядку, колокольный звон распознает почти так же легко, как раньше – стрелки на карманных часах. Сверху слышится топот множества ног – матросы уже собираются поглазеть на бои. Из офицеров и мичманов на корабле этой ночью остались только второй лейтенант и лейтенант морпехов. Оба уже пару часов как засели в кают-компании. Мидшипмены, Бейтс и Карлайл, по словам Риджа, сами охочи до боев, так что бояться их не стоит. Эд поднимается и не спеша начинает разминаться. Моряки за соседними столами, те, что предпочли зрелищу карты и выпивку, смотрят на него недоуменно. Все эти гимнастические изыски они связывают разве что с бродячими циркачами.

– Одноглазый, – бросает один из них, – сегодня тебя отделают.

– Это пари? – фыркает Сол. – Сколько ставишь?

Матрос замолкает, слышатся смешки его товарищей. Эд поднимается на первую палубу. Большая часть экипажа здесь – кроме, пожалуй, тех, что стоит на вахте. Ну и тех, кто остался внизу – от безденежья, жадности или еще по какой причине.

Здесь шумно и душно. Матросы громко переговариваются, стучат кружки, кое-где слышится визгливый женский смех. Протолкавшись сквозь толпу, Сол оказывается на краю свободного круга чуть больше пяти шагов поперек. Под крики толпы в круге идет поединок. Точнее, уже заканчивается. Рослый белобрысый детина нещадно лупит коренастого, с бочкообразной грудью, противника. Оба уже хороши – лица в ссадинах и кровоподтеках, губы разбиты, ухо низкорослого распухло и налилось темной кровью. Белобрысый проводит удар за ударом, заряжая то в плечо, то в грудь, а то и в челюсть. Наконец коренастый падает на руки ближних зрителей и обвисает. Нокаут. Матросы собираются вокруг боцмана, раздающего выигрыши по ставкам.

– Вот и ты, – Хорст появляется откуда-то из-за спины. – Следующий бой – твой.

– С кем буду биться? – интересуется Эд.

– Вон с ним, – Хорст кивает в сторону жилистого паренька лет двадцати. Он легче Сола килограммов на двадцать и почти на двадцать сантиметров ниже. Хорошо, что здесь не слышали про весовые категории.

– Не лыбься так, – предупреждает Хорст. – Это – Полубак Нэд. Уже три года плавает и два – дерется на кулаках. А проигрывает один раз на четыре, а то и реже. Его поставили, чтоб народ потешить – показать, как он тебя, здоровяка, уделает.

– Это мы еще посмотрим, – кивает Сол. – Какие ставки?

– Три к одному. Не в твою пользу, понятно.

– А ты на кого поставил?

Хорст смеется:

– На кого? А когда крону тебе давал, ты не заметил или не сообразил? Давай, пора.

Сол вразвалку выходит в круг. Толпа возбужденно гомонит, тугодумы проталкиваются к боцману, чтобы сделать ставки.

Полубак Нэд становится напротив. У него длинные, жилистые руки – такие длинные, что почти достают до колен. Из-за низкого потолка Эду приходится наклонять голову вперед. Ну и, конечно же, глаз. Все это противник наверняка использует.

Боцман, кончив принимать ставки, становится между ними.

– Ниже пояса не бить. Локтями и коленями не бить. Не лягаться. Лежачего не добивать. Кто захочет сдаться – пусть поднимет обе руки. Все ясно?

Бойцы кивают. Боцман оскабливается, отступая к границе круга:

– Я поставил на тебя, Нэд! Уделай его!

Полубак бросается на Эда – стремительно, как кошка. Он бьет слева – так, что Сол не видит удара. Кулак впечатывается в челюсть, в ухе раздается звон. Эд, не целясь, отвечает прямым, но Полубак уходит вбок, добавляет хуком в корпус. Удары у него поставлены хорошо – дыхание сбивается. Эд бьет левой – этого удара противник не ждет, получив в ухо так, что невольно отступает на пару шагов. Не теряя темпа, Сол добавляет двойкой. От правого Нэд уходит, а левый снова достает – прямой в грудь, чуть выше солнечного сплетения. Полубак отвечает, но тут Эд разыгрывает свой козырь – закрывается в блоке. Наблюдая за боями, он понял, что блок здешним драчунам неизвестен. Так и с Нэдом: он явно не ожидает такой реакции – за что получает уверенный кросс правой. Брызгает кровь – похоже, бровь рассечена. Еще удар, еще – Нэда повело, он пытается ответить, снова попадает в блок, получает под дых, сгибается, ловит дропкик в затылок. Застыв на мгновение, Полубак падает навзничь, тяжело грохнув о палубу. Секунду или две Эд стоит в полной тишине, оглядывая застывших вокруг моряков. Он встречается взглядом с боцманом, вопросительно поднимает бровь. Полубак Нэд лежит без движения. Боцман с досадой сплевывает ком жевательного табака.

– Ты не убил его часом, парень? – негромко интересуется он.

Эд пожимает плечами:

– Не знаю.

Пара молодых подбегают к Нэду, переворачивают его, поливают водой. Пару раз моргнув, тот приходит в себя. Глаза его смотрят бессмысленно.

– Живой! – радостно заявляет один из молодых.

Напряжение, сковавшее палубу, разом отпускает – матросы разражаются выкриками, смехом, воплями ободрения, досады и удивления. Немногие подходят к боцману получить свой выигрыш. Подходит и Сол.

– Где мои деньги? – спрашивает он. Бок болит, на скуле вздулся кровоподтек. Боцман ухмыляется.

– Ты хорошо заработал сегодня, – монеты тихо лязгают в его мозолистых ладонях, когда он отсчитывает долю Эда.

Десять крон – неплохой подъем. Два месячных жалованья рабочего на его фабрике – или стоимость блюд для одной персоны на званом обеде у какого-нибудь баронета.

Эд, кивнув, отходит. Найдя глазами Хорста, он протискивается к нему.

– Отличный бой, – ухмыляется матрос. – Знал бы, что ты так хорош, поставил бы на тебя.

Он протягивает руку для пожатия. Эд вкладывает в его ладонь три кроны. Сжав их в кулаке, Хорст хмыкает:

– Договаривались на две.

– Ставки были три к одному, – невозмутимо парирует Сол.

Моряк отвечает ему коротким кивком.

– В следующий раз будет один к трем. Если кто-то вообще захочет встать против тебя.

«Следующего раза не понадобится», – про себя думает Эдвард.

– Лучше подскажи, к какому мичману подкатить. Чтобы к капитану провел.

* * *

Эд, не мигая, смотри в глаза Трампу, прозванному матросами Бульдог. Трамп стоит, скрестив руки на груди. На правом запястье у него скрещенные сабли, вдоль левого предплечья тянется длинный белый шрам – распороло канатом, не иначе. Горбатый, не раз ломанный нос похож на хищный клюв, кустистые брови низко нависают над глазами, седые бакенбарды сердито торчат в стороны.