Фаранг - Евгений Шепельский

— Мертвый живоглот-с, м-да… безусловно. Очень крупный экземпляр, клянусь Спящим! Таких мне не доводилось видеть даже во время последней атаки на Кустол. Хотя и там один попался… неплохой, м-да… Мы его сетями из колодезных цепей, помнишь, Йон? Гм, м-да… А ведь жуть! И как близко к Кустолу! М-да, м-да…

Щека генерала дернулась:

— Чрево крепнет, а фиал с кровью Спящего по-прежнему в Ильминдаре!

Брат Архей пожал тонкими плечиками:

— Увы, мой друг, увы. У него слишком надежная защита, и магические ловушки таковы, что их не обойти даже самому умелому вору…

— А все потому, что вы, сборище неумех, именуемое ковеном Измавера… Твою же… старейший чародейский ковен мира!.. И вы до сих пор не можете сварганить нормальных защитных амулетов! Глядите, кончится у нас терпение — свяжем, посадим на баржу и отправим в Ильминдар тамошним чернож… чернокнижникам!

Архей снова передернул плечами.

— Когда кончается терпение, бегут в нужник. А мы делаем что можем. И не наша вина, что магия фиала настолько велика, что позволяет питать защитные контуры храма.

— Я предлагал Орнеле взять храм штурмом!

— О да, Йон, о да… и положить впустую несколько тысяч человек. Нет, мой горячий друг, фиал можно взять только с помощью некой уловки. Или счастливого случая… И мы терпеливо ждем этот случай. И продолжаем совершенствовать наши амулеты. Возможно, в будущем…

— Сколько нам осталось того будущего, Крейн! Год, два, три? Когда Прядильщик возьмет полную силу и впустит в наш мир Маэта? Что мы тогда запоем? Ой-ой, где мы были, почему не отобрали фиал, способный прихлопнуть Чрево?

Брат Архей молча махнул рукой. Как видно, этот диалог-перепалка был у них не первым.

Маэт в Чреве? Вот о чем говорил Йорик! Что-то пока мешает ему воплотиться, вот почему Йорик сказал о гонке. Власть над миром получит тот, кто явится в него первым! А поскольку Измавер спит — то его можно приравнять к отсутствующим на рабочем месте. Либо его разбудят, либо Маэт возьмет дела фирмы в свои руки и тогда мало никому не покажется.

Архей устало провел по лицу тощей ладошкой.

— Увы, мой старый друг… Хм… м-да… — Он покачал головой, разглядывая кольцо на пальце монстра. Внезапно подобрался. — Вот что, Болгат, я его забираю!

— К чертям собачьим, Крейн, на кой тебе еще один живоглот? Снова гнать антидот и ваши вонючие микстуры? — Болгат отцепил от пояса фляжку и приложился к горлышку. Кое-кто из солдат последовал его примеру; у всех к поясам или седлам подвешены похожие фляжки емкостью, наверное, литр. — У вас и так этого, кхм, добра, как дерьма за баней.

— Объясню, как прибудет повозка. Мне нужен живоглот, Йон. Очень нужен.

Генерал Болгат выбранился.

— Ты в своем праве.

Брат Архей кивнул, подвигал водянистыми пустыми глазами, глянул на разбитую голову монстра, затем на меня, нашел взглядом остатки мешка. Изумленно вскинул жидкие брови:

— Он убил. Забил мешком с камнями. Вон мешок.

— Он, он! — вдруг отмерз коротышка. — Ларта… Он же чокнутый, псих! Он же что… он же меня убить хотел! Ударил больно, а потом и говорит: какой смертью, мол, хочешь умереть — выбирай! — Вскочив, он начал тыкать в меня пальцем. — Я к вам пока бежал, так чуть не описался! Говорю вам — он ужасный маньяк! Бродит по Сумрачью почти без штанов, в одной рубахе, никого не боится! Накидал в мешок камней, чуть кого увидит — сразу кидается, и мешком его, и мешком! Пока не убьет — не утихнет!

Кровь бросилась мне в лицо. Я зарычал. Негодяй! Я же тебя сегодня спас!

— Видите, видите? Моя правда! — проскулил недомерок, прикрыв морду руками. — Ох, Спящий, он меня укокошит! Помогите! Он же безумец!

Меня словно кипятком окатили. Эмоции Джорека одержали верх и над разумом Тихи Громова и над расчетливым желанием Лиса сохранить проводника в Яму. Я кинулся на подлого лжеца. Джорек убивает таких одним ударом, и правильно делает, что убивает! Мне живо заслонили дорогу копьем, а сзади хорошенько наподдали чем-то твердым, так, что я, охнув, упал на четвереньки.

— Рр-ра-а-ум-м-м! — Я вскочил и увидел перед самым кончиком носа сверкающее острие протазана. Джорек мысленно отметил название оружия, надо же.

— Не суетись, а то маленько подколем, — говорил Болгат, на лице генерала было выражение заинтересованности. — Так брат Архей правду сказал? Ты убил живоглота? Кхм… мешком с камнями?

Коротышка взвизгнул — истерично, как женщина:

— А я повторю: он опасный маньяк! Не надо его ко мне подпускать!

— Замолкни, Рикет. С тобой будет говорить ковен Измавера. И Кеми Орнела. Я тебе не завидую. Покажешь безопасные пути к Сегретто, Проныра!

— Ой… Я так обожаю нашу Орнелу! Ее никто так не обожает, как я обожаю! Это женщина-праздник! Все покажу, все ходы-выходы покажу лично, а если выходов не будет — сам продолблю, ручками своими прокопаю, носом разворочу! А Орнела — женщина-праздник!

— Замолкни, Проныра.

— Вы ей так и передайте: Рикет сказал — «женщина-праздник»!

— Замолкни, грязный вор, или я отшибу тебе почки! Ты! — Генерал наставил на меня палец, который напоминал обрубок круглой деревяшки. — Отвечать коротко, не сметь лгать! Ты убил живоглота?

Я покосился на недомерка. Значит, Рикет. Вор. Ну, что ж, ясно теперь, у кого кошелек.

— Отвечу. Но сначала пусть шмакодявка вернет мои деньги. Он меня обокрал.

Болгат набычился, затем лицо его разгладилось, в глазах появилась усмешка.

— Вот как. Проныра в своем репертуаре. Верни ему деньги, тля!

Рикет сжался, изобразил на лице святую невинность.

— Деньги? Какие деньги, я ничего… Можно ли узнать, какие именно деньги имелись в виду? Сумма, номиналы монет, все такое прочее? Я немного разбираюсь в деньгах, я люблю деньги, иногда они сами липнут к рукам, но не в этот раз! Дорогие мои, любимые, я не взял у этого долбеня ни гроша, ни грошика, ни единой завалящей монетки!

По знаку Болгата на землю спустился один из солдат, вознамерился облапить коротышку, но Рикет вдруг заверещал и отпрыгнул.

— Я сам! Сам! Ваша взяла, жадюги! А я детишкам хотел… котикам бездомным… молочка купить щеночкам… Вот! Берите! Забирайте последнее, жестокие, без меры жестокие люди!

Кошель Йорика, добытый из кармана пыльных грязных штанов, плюхнулся мне под ноги. Я подобрал его и отвесил благодарственный поклон генералу.

— Тьфу, — сплюнул маленький вор. — Весь мир… помешался на этом… злате!

— Рот свой закрой, — рыкнул Болгат. — Так, рыжий, твоя очередь. Убил, значит, мешком…

— Я не большой мастак драться. Да, убил. Мешком много раз хрястнул. Ну и что?

Среди солдат послышалось недоверчивое хмыканье. Болгат скорчил такую мину, словно пятые сутки не может оправиться.