Холоднее льда - Чарльз Шеффилд

— Три-четыре года назад я монтировала документальный фильм о вашем проекте. Пожалуй, это все, что я о нем помню.

— Отлично. Тогда давайте я поведаю вам что-то более существенное, — Тристан Морган вздохнул, но его прежняя энергичная манера уже начала возвращаться обратно. — Навостряйте лыжи — мы будем двигаться быстро.

«Беги, убегай прочь. Прочь от отвергнутости». Нелл кивнула, пока Хильда Брандт благосклонно за ними обоими наблюдала.

— Не позволяйте ему вас торопить, — сказала она Нелл. — Тристан считает, что все, что ему известно, должно быть очень просто, а потому движется вдвое быстрее, чем следует. Надеюсь, при следующей нашей встрече у вас в чемоданчике будет полезная программа. Будьте милы с ней, Тристан.

«Она сказала „в чемоданчике“, — подумала Нелл, пока они уходили. — Но смотрела при этом на мою брошь. Сомневаюсь, что я хотела бы затевать спор с Хильдой Брандт».

Пронестись аж до самой системы Юпитера, а недели спустя вернуться всего-навсего с документальным фильмом о проекте «Звездное семя»… Да Глин Сефарис живьем с нее шкуру сдерет. Нет, хуже того, это его позабавит. Нелл уже сейчас слышала его комментарий: «Какое капитальное падение!»

Такого Нелл бы не выдержала. Вне зависимости от того, как обожал Тристан Морган свой возлюбленный проект, где-то в системе Юпитера непременно должно было быть что-то более ценное, нежели «Звездное семя». Просто Нелл следовало пошире глаза раскрывать.

День начался не слишком удачно. Тристан дотащил Нелл до лаборатории у самой поверхности Ганимеда, усадил ее перед экраном и запустил запись.

Нелл терпела ее десять минут, пока дюжины картинок Сатурна, Урана, Нептуна и Плутона вместе со всеми их спутниками прокатывались по экрану под сопровождение дьявольски гнусавого комментария.

— Тристан, я не смотрю шоу, я сама делаю шоу. Какой во всем этом смысл?

— Извините. Всему этому предполагается подчеркнуть, что больше половины полезных ресурсов Солнечной системы находится за пределами орбиты Юпитера. До по-настоящему хорошего материала мы еще не добрались, но он уже на подходе.

Наконец они оказались за пределами орбит всех известных планет Солнечной системы, курсируя от тела к телу в облаке Оорта.

— Это благодаря РСН, — пояснил Тристан, убирая записанный комментарий. — Несколько недель тому назад у нас таких картинок и в помине не было. Кометы в процессе развития, хотя я уверен, что мы доберемся до большинства из них раньше, чем они начнут падать в Солнечную систему, и использовать их для чего-то еще. Вот эта примерно тридцать километров в диаметре. РСН способна зафиксировать на ее поверхности объект размером с мышку. Хотя, конечно, если в облаке и впрямь есть жизнь, она должна быть микроскопической. И глубоко запрятанной.

«Бесполезно для программы, — Нелл машинально добавляла замечания, хотя никакого видео не записывала. — Единственное, что здесь достойно записи, это рвение Тристана Моргана. Вот это бы подошло — будь у него что-то достойное прослушивания».

— …и когда мы достигаем края облака, что тогда? — Гнусавый голос диктора вернулся. — Что ж, тогда мы по-прежнему находимся менее чем в четверти пути до наших ближайших звездных соседей. Итак, давайте исследуем ближайшие звезды.

Нелл уже начинала терять всякое терпение. Впрочем, то же самое, судя по всему, испытывал и Тристан.

— Я знаю — материал скучный. — Он выключил экран. — Все это будет очень полезно лет через сто, но то, что вы видели в самом начале, для нас намного важнее. Наружная система, за Юпитером. Вот где будет проходить главное действие. Старая Внутренняя система — Земля, Марс, даже миры Пояса — все это мертво.

Очень подходящие слова для включения их в шоу, которое будет иметь самую большую аудиторию на Марсе и на Земле. Однако странно было услышать такие слова от человека, чей главный жизненный труд был посвящен беспилотным зондам, разработанным для исследования звезд — тех самых звезд, которые он пренебрежительно отмел как скучный материал.

— Не все на Земле безмозглые медузы, Тристан, даже если среди нас имеется солидная доля тупоголовых, — Нелл пришлось довериться своей интуиции. Она по-тихому включила видеокамеру. — Я хотела вас спросить — как так получилось, что вы с Хильдой Брандт стали такими добрыми друзьями?

— Что заставляет вас так думать? — Но в глазах Тристана уже сверкнула искорка понимания.

— Прежде всего, вы сами это сказали. Вчера вечером вы сказали, что вы добрые друзья и коллеги. И еще вы так непринужденно вмешались сегодня утром в нашу встречу.

— Вмешался? — Настороженность сменило возмущение. — Ничего подобного. Ни один человек просто так не «вмешивается» в личные встречи Хильды. Если ему, конечно, хочется оттуда с головой на плечах уйти. Она назначила мне встречу — велела мне быть там в четыре шестьдесят. Хотя, если вдуматься, я так и не понял, зачем. Я был слишком заморочен побегом Вильсы на Европу.

«Зато я теперь поняла, — подумала Нелл. — Тебе было предписано явиться вскоре после меня, чтобы Хильда Брандт смогла отослать нас утешать друг друга. Впрочем, я тоже не знаю, зачем это ей».

— Но все же вы сказали, что вы — союзники.

— Да. — Настороженность и евангелический энтузиазм боролись на лице Тристана. В итоге первая проиграла. — Мы действительно союзники, хотя большинство людей этого не понимают. Вы только что сказали, что не все на Земле одинаковы. Я это признаю и извиняюсь за глупую ремарку. Но я уверен: если вы скажете землянам «система Юпитера», выяснится, что они считают нас всех одинаковыми.

— Боюсь, вы правы.

— Что ж, они ошибаются. Здесь есть отсталые консерваторы — точно так же, как на любой другой планете. Им наплевать, что в один прекрасный день ресурсы системы Юпитера у нас закончатся.

— Но вы не из них.

— Нет, конечно, — Тристана переполняла страстная убежденность. — Мы должны стремиться наружу, двигаться дальше. Должны исследовать и развивать Внешнюю систему — до самого облака Оорта. Если мы этого не сделаем, то окажемся застрявшими в перенаселенных, изношенных мирах — примерно таких же, каким была Земля, прежде чем война сняла с вас часть напряжения.

Уже не впервые Нелл слышала предположение о том, что Великая война стала для Земли благом, потому что истребила три четверти ее населения и предоставила остальным свободное пространство. Если быстро-быстро произнести «девять миллиардов погибших», это уже не звучит так чудовищно.

— Я не вижу, как это связывает вас с Хильдой Брандт. Разве она не привержена чему-то совершенно противоположному, нежели вы? Предотвращению развития Европы?

— Привержена. Но Хильда умная женщина. Она понимает, что лучший способ позаботиться о том, чтобы Европа осталась нетронутой, — это предложить сторонникам развития другие миры. Новые миры. Спутники Сатурна и то, что еще дальше. И это ставит нас на одну сторону в споре. — Тут Тристан оглядел комнату, хотя не существовало никакой возможности, чтобы кто-то по-тихому сюда вошел. Он понизил голос. — Мы оба члены движения «Наружу»!