Эликсиры Эллисона. От любви и страха - Харлан Эллисон

В ВР-крыле строжайшего режима «Нового Алькатраза» нет освещения. Да оно и не нужно. Заключенных кормят аэробиологическим методом: пять раз в день в камерах распыляют смесь микроскопических частиц питательных веществ, пыльцы, поглощающих бактерии спор, чистящих веществ и депиляторов. Все отходы превращаются в гель, собираются в комки и высасываются из зоны нулевой гравитации сквозь вытяжные отверстия в стерильном, белоснежном полу из пирекса. Немногие предметы обстановки: пухлые кресла, светильники-ночники, образцы планетных грунтов, пиалы для сакэ – свободно плавают в воздушных потоках, разгуливающих по камерам.

Эти артефакты некриминального происхождения хранятся в камерах. По большей части они являются собственностью охранника ЭммануэляВ.Бёркиса, коллекционирующего бытовые безделушки прошлых веков. Их загрузили в лишенные гравитации камеры строжайшего режима вместе с отбывающими пожизненный срок, возвращающими долги обществу заключенными, поскольку с местами для хранения в стопроцентно автоматизированном «Новом Алькатразе» изрядная напряженка. Получив должность надзирателя на Скале, Бёркис помимо пристойного жалованья от Департамента Исполнения Наказаний правительства Соединенных Штатов получил практически неограниченные возможности заниматься своим хобби. Скала – место уединенное и тихое.

Отбывающие пожизненный срок не жалуются на плавающую по камере мебель. Они и сами плавают вместе с ней. Они существуют в загробной виртуальной реальности, видят свои особые сны, покачиваясь и медленно вращаясь на шаловливых сквозняках, вечно гуляющих в крыле строжайшего режима. Они отбывают свой пожизненный срок, зависнув в забытьи невесомости, становясь год от года все более округлыми, но теряя при этом естественный цвет кожи. Они ударяются о стены, они застревают в местах, где вертикальные плитки сходятся с потолком – и только для того, чтобы рано или поздно, ночью или днем (между которыми, собственно, нет никакой разницы) преставиться в разгар своего особого сна. Одна лишь смерть, которая оттягивается насколько это только возможно, дабы удовлетворить жаждущее возмездия общество, способна пересмотреть условия приговора. Пересмотреть в сторону перемещения их в место (процитируем строки универсального приговора) «гораздо ужаснее, чем тот ад, в котором они отбывают свое заключение». Мы ведь гармоничная нация, да?

Чарли кормил кур на заднем дворе, когда услышал, как визжит Робин. Он уронил жестяной таз с просом и, спотыкаясь и падая, бросился обратно в ресторан.

Ворвавшись в зал через дверь за стойкой, он увидел, как четверо посетителей срывают сРобин ее одежду. Они опрокинули ее навзничь на один из столиков, и один из закованных в кожу байкеров уже сорвал с нее блузку. Передник висел у нее на локте. Другой байкер раздвинул ей ноги и уже расстегивал ширинку своих кожаных штанов в обтяжку. Самый низкорослый из этой четверки, с выбритой левой стороной головы, вспарывал юбку Робин чем-то вроде ножа для разделки рыбы.

Четвертый сидел за стойкой спиной кЧарли, присосавшись к бутылке пепси-колы.

Они вошли и заказали субботнее блюдо из курятины. Чарли сказал, что пойдет и приготовит заказ, но Робин попросила его выйти и покормить кур. «Цыплята и печеньки от Лумшбогена» на шоссе №5. Чарли поцеловал жену, улыбнулся приветливым байкерам, выстроившим два своих «Харлея», «Индиан» и«Мотто Гуцци 750» вряд перед входом, и вышел на задний двор. За кудахтаньем кур он не сразу услышал крики жены.

Тип за стойкой услышал Чарли и крутанулся на барной табуретке, не отнимая бутылки ото рта. Тыльной стороной ладони Чарли ударил по донышку бутылки, вогнав ее горлышком в рот байкеру. Горлышко вышло наружу чуть выше затылка. Байкер успел вскочить, но тут же опрокинулся на остальных троих, пытавшихся изнасиловать жену Чарли.

Падая, он зацепил коротышку с наполовину бритой головой – того, что приехал на «Амбассадоре 750». Тот пошатнулся, и его нож для разделки рыбы вонзился в живот Робин. Та вскрикнула еще громче прежнего.

Чарли схватил тесак, которым они разделывали кур для субботнего блюда, и выскочил из-за стойки. Еще проходя спецназовскую подготовку вФорт-Беннинге, он случайно проговорился, и его однополчане дразнили его теперь ненавистной кличкой, которую присвоили ему еще на детской площадке. Они звали Чарли Лумшбогена «Чарли Пунш-Буги», и он попал под пятнадцатую статью за то, что избил двоих соседей по казарме.