Авантюрист. Русская Америка. Часть вторая - Аристарх Риддер

Очередная бессонная ночь, сколько их уже было я уже и не помню, и все они связаны с эпидемиями. Дважды корь, сначала на том английском ост-индском судне, потом в Калифорнии а теперь сыпной тиф. Главный бич европейских армий теперь и у нас.

Как он появился у беженцев мне совершенно не понятно. Насколько я помню, это чисто европейская болезнь. В Северной Америке сыпной тиф тоже есть, но тут он другой. Здесь переносчиком тифа являются клещи, а не вши, что исключает возможность большой эпидемии.

Но здесь я вижу именно европейский сыпной тиф. Кто знает, может его занесли из Европы на борту какого-нибудь корабля. Если бы это произошло у нас, я бы наверняка выяснил. Количество кораблей прибывших к нам из Европы можно пересчитать по пальцам, ну из тех кто заходили в порт, конечно. Покоящиеся рядом с Сан-Франциско английские линкоры можно не учитывать.

Но эпидемия началась среди беженцев из Мексики. Поэтому я скорее всего не узнаю как эта зараза попала к нам. Да и неважно это, на самом деле, важен сам факт. В Лос-Анджелес прибыло более десяти тысяч беженцев и среди них бушует эпидемия.

По счастью я знаю что делать и как это лечить. Карантин, санитарные мероприятия, обильное сытное питание и самое главное, у меня есть лекарства.

В двадцать первом веке для лечения сыпного тифа применяют тетрациклин, левомицетини различные антикоагулянты: например гепарин. У меня нет этих препаратов, но есть пенициллин и уже опробованные при лечении кори отвары ивы и малины.

Фитотерапия, конечно слабая замена настоящим антикоагулянтам, но что есть, то есть. Мария Мануэла только-только начала изучать влияние различных веществ на свертываемость крови. Это важнейшая часть её проекта по переливанию крови.

Понятное дело, что в итоге у нас получится салицилат натрия или даже ацетилсалициловая кислота, то бишь аспирин, но до этого пока далеко. Поэтому пока отвары ивы и малины. Думаю, что запахи отваров чувствуются не только в Лос-Анджелесе но и на несколько километров вокруг, мы варим их буквально тоннами.

На сегодня вроде бы всё, можно пойти к себе в палатку и отдохнуть.

* * *

Когда отряд под руководством де Карраско ушел на встречу мексиканской армии оставшийся стрелковый полк и мобилизованные в качестве подсобных рабочих индейцы тонгва засучили рукава и приступили к сооружению большого лагеря для беженцев. Он чем-то походил на военный городок, который мы построили для японцев, только сильно проще: деревянные бараки, отхожие места, бани, общие кухни.

По моему приказу всё остальное строительство в Лос-Анджелесе было остановлено, а накопленные стройматериалы реквизированы. Кроме того, я приказал уже построенные здания школы и городской ратуши временно переоборудовать для размещения беженцев.

Губернатор Иттурагай был этим очень не доволен. Сейчас он управлял городом из своей резиденции, и хотел побыстрее с этим покончить. Но ничего потерпит, здесь чай не Мехико, в Калифорнии я главный.

Строительство лагеря не прекращалось ни на минуту. Мы работали как проклятые и днём и ночью, даже господину президенту пришлось не раз и не два подобно Владимир Ильичу подставлять спину под бревна, только в отличии от ленинского бревна мои были не надувные.

Да, работали мы как черти, но всё равно не успели. Первые беженцы появились в Лос-Анджелесе спустя неделю после начала строительства, и я тут же сменил род деятельности, превратившись из подсобного рабочего в одного из лучших врачей этого времени.

Первые из прибывших беженцев были просто голодными измученными людьми, некоторые с признаками истощения. Эта болезнь лечилась очень просто: баня, сначала мясные бульоны а потом уже и нормальная пища. Была пара случаев диареи, я опасался дизентерии, но пронесло, банальное расстройство желудка после длительного недоедания.

Я уж было решил, что Бог миловал, но нет. На третий день в палатку, где размещалась часть госпиталя, принесли на носилках сразу двоих.