Архипелаг Грез - Кристофер Прист

И тут Шильд окончательно растерялся.

В лес вели три тропы. По пути сюда он ничего не заметил, поскольку тогда пути сходились в единой точке. Через лес напролом тянулся центральный путь, вроде бы его Шильд и помнил – тот отходил от скалы под прямым углом. Он двинулся вперед, но вскоре забрел в тупик. Дорогу преграждали два упавших ствола, через которые они точно не перелезали, когда шли сюда. Пришлось повернуть назад.

Левая тропка окончилась тупиком. Сначала все выглядело оптимистично: она вилась по лесу и вскоре вывела к утесу, откуда открывался чудесный вид на море. Но это место Шильд явно видел впервые. Он опять вернулся к исходной точке. Оставался еще один путь. Дорога уходила направо и поначалу казалась знакомой, однако минут через пять стало ясно, что он заблудился. Тропа несколько раз сворачивала и наконец привела к непролазному оврагу; дальше можно было пройти лишь вниз, по вырезанным в земле ступенькам, что спускались на самое дно.

Вернувшись к пересечению трех дорог у вершины скалы, он замер в мучительной нерешительности.

Когда он вернулся, Аланья стояла у хижины, лицом к двери, и возилась с замком. Она вошла внутрь, не заметив своего недавнего спутника.

Мимо дома тянулась дорожка, ограниченная с одной стороны скалой. Шильд двинулся по ней; вскоре начался подъем. Ровная утоптанная тропа петляла меж деревьев, углубляясь в лес и отдаляясь от моря. Сразу стало веселее на душе. Пусть это совсем другая дорога, но она явно куда-то ведет – может быть, даже на трассу. Совсем неплохой расклад. Если повезет, кто-нибудь подбросит до города.

В подобном расположении духа он пребывал минут пять, пока дорога не стала сужаться и не превратилась в едва проходимую узкую тропку. По ногам хлестали колючки и листья, идти стало трудно. Земля как будто проваливалась под ногами. Он шел и шел, оставляя следы в вязкой слякоти. Тропа все не кончалась, и оставалась надежда, что еще немного, и он вновь выйдет на наезженную дорогу.

В какой-то момент пришлось обходить упавшее дерево. Оно было вырвано с корнем, и распростертые корневища заполонили собой всю тропу. Приходилось смотреть себе под ноги, чтоб не запнуться. Тут и там земля была пробуравлена, очевидно, каким-то лесным существом совсем малых размеров.

Пронзенный неимоверной догадкой, Шильд замер. В здешних местах лишь одно существо способно проделать такие ходы у корней упавшего дерева. Он отпрянул, попятился прочь с зыбкой почвы, мигом обо всем позабыв. Дерево полностью перегородило дорогу. Раскидистая ветвистая крона утопала в рыхлой лесной подстилке, преграждая путь на многие метры вбок. С другой стороны тропы простиралась зыбкая топь. И если идти дальше и перелезать через ствол, то неизбежно наступишь на проклятые дыры в земле.

С большой неохотой Шильд решил возвращаться назад. Не хотелось встречаться с Аланьей, но было понятно, что самостоятельно из леса ему не выбраться.

Примирившись с неизбежным, он ускорил шаг и, изнемогая от зноя, поплелся вверх по скалистому склону.

Выйдя из леса и направляясь по узкой дороге вдоль скал, Шильд сразу заметил Аланью – та беспокойно прохаживалась по площадке напротив дома. Услышав его шаги, обернулась.

– Говорила же вам, заблудитесь. Вместо того чтобы мечтать о том, что вы собираетесь со мной сделать, нужно было запоминать дорогу.

– Я не хотел показаться грубым и просто пошел посмотреть на скалы.

– Еще бы, охотно верю! О чем же еще думать, когда вокруг столько интересного?! И насекомые жуткие, и красивая женщина, с которой можно заняться сексом, и богатство нашей семьи, которое вы решили прибрать к рукам.

– Да что же вы такое несете?!

– А что, разве нет? Повелись на легкую добычу! Соблазнить, а потом шантажировать!

Шильд отмахнулся в отчаянии, раздраженно воскликнув:

– Какая несусветная чушь! Доведите меня до вашего дома или покажите дорогу на трассу, и все это тут же закончится!

– А ничего, что вы меня оскорбили?

– Простите. Я не со зла.

– Как и всех, кто был до меня?

– До вас? Вам что-то такое известно?

– Все на свете оставляет следы, – таинственно проговорила та. – И семейная традиция Мерсье – обнаруживать эти следы. Вы пришли к нам не с чистыми помыслами, Грайан Шильд. Вы для нас – открытая книга, мы все про вас знаем. Я подумала, что вы и со мной попытаетесь совершить то, что не раз совершали с другими.

– Так это была провокация? Вы хотели подставить меня!

– Вы сами это сказали.

– Я приехал сюда по семейным делам.

– В нашей семье тоже есть свое дело. Сегодня вам повезло, вы выдержали испытание.

– Испытание?

– А вы не слышали, как у нас поступают с такими, как вы?

– Понятия не имею, – ответил он и добавил про себя: «И не хочу иметь».

– Мы заставляем подонков платить по счетам.

– Уму непостижимо! Какая нелепая чушь!

– Очень многие здесь согласятся. И я, кстати, тоже. Мстить – это глупо и дико. Нам с вами, цивилизованным людям, должно быть стыдно за то, что вытворяли с изменниками наши предки, но традиция есть традиция, от нее так просто не отмахнешься.

Почти не слушая ее, Шильд любовался пейзажем и думал о своем. Какое прекрасное зрелище! Мачтовые стволы девственного леса, головокружительный подъем на вершину, нереальный по красоте вид на бескрайнее море и острова. Увидеть – и умереть.

Никак не получалось придумать красивый ответ, и он сказал первое, что пришло в голову:

– Мы с вами ошиблись, вы и я. Вы что-то хотели, я толком не понял. Мы взрослые люди и должны отвечать за поступки. Как считаете?

– Но вы – чужак!

– А вы разве не знали? И что с того?

Шильду показалось, что он барахтается в поисках точки опоры, выглядит, как карикатура на эмигранта, безуспешно пытаясь соотнести свои представления о нормах и правилах с островными обычаями и традициями. А ведь перед отъездом друзья его предупреждали: испокон веку северяне с материка наживались на жителях Архипелага, и те ничего не забыли. А затронувшие острова военные действия могли возродить старые обиды.

Обдумывая это перед отъездом, он понадеялся на себя. Я молод, терпим, у меня ровный характер, я в меру застенчив. Главное, никого не трогать, не поддаваться на провокации. Мало-помалу прошлое отступит, буду жить как живу, ничего из себя не изображая, ни перед кем не оправдываясь.

Впрочем, ему еще предстояло проверить жизнеспособность этой концепции. Какое-то время все получалось: особого любопытства к нему никто не проявлял, и он даже начал свыкаться с местными обычаями. Но здесь, на Треллине, его теории предстояло пройти настоящую проверку. Соглашаясь посетить похороны, он и подумать не мог, что окажется там, где оказался стараниями Аланьи.