Последняя звезда - Рик Янси

– Пора! – кричит Бен, хотя, возможно, уже поздно – вертолет над гаражом.

Мы ныряем под одеяла, и я начинаю отсчет.

«Как я пойму, когда начинать?» – спросила я у Рингер.

«Две минуты, и вперед».

«Почему две?»

«Если не сделаем за две минуты, не сделаем вообще».

Что это значило? Я не спросила, но теперь подозреваю, что Рингер брякнула наобум.

Но я все равно считаю.

…тысяча пятьдесят восемь, тысяча пятьдесят девять, тысяча шестьдесят…

Старое одеяло воняет плесенью и крысами. Ни черта не видно. Но слышно. Все, что я слышу, – рокот винтов. Кажется, что «блэкхоук» совсем рядом. Приземлился? Решили проверить, что это за подозрительный холмик, столь похожий на свежую могилу? Вопросы, как медлительный туман, волнами прокатываются у меня в голове. Не так-то просто думать и одновременно вести отсчет. Наверное, поэтому страдающим от бессонницы и советуют считать.

…тысяча девяносто два, тысяча девяносто три… тысяча девяносто четыре…

Трудно дышать. Должно быть, отсчет имеет какое-то отношение к тому, что под этим одеялом я могу задохнуться.

Где-то на отметке «тысяча семьдесят пять» двигатели вертолета сбавили обороты. Не заглохли, но рокот стал тише. Приземляется? На «тысяча девяносто пять» двигатели вновь оживают. Остаться и ждать, пока не истекут две минуты Рингер? Или прислушаться к тихому внутреннему голосу, который попискивает: «Не жди! Беги, беги, беги!»

На «тысяча девяносто семь» бегу.

Вырываюсь из шерстяного кокона, и окружающий мир предстает ослепительно ярким.

Двери гаража, резко направо, потом – поля, деревья, звезды, дорога и вертолет в шести футах над землей.

И продолжает подниматься.

Проклятье.

У норы Рингер вихрем кружится чья-то тень, рядом вторая, но по сравнению с первой движется так медленно, что кажется, будто она стоит на месте. Поисковая команда угодила в капкан Рингер.

Сайонара^[11], поисковая команда!

На всех парах мчусь к «блэкхоуку», из-за распиханных по карманам припасов возникает чувство, что там кирпичи. Винтовка стучит по спине. Черт, он слишком далеко и слишком быстро поднимается.

«Тормози, Кэсси, тормози, у тебя не получится. Пора переходить к плану „Б“. Только у нас нет плана „Б“».

«Две минуты. Что это было, Рингер? Если ты тактический гений нашей операции, тогда мы в полной жопе».

Расстояние между мной и вертолетом сокращается, он слегка наклоняется носом вперед.

«Как у тебя с прыжками в высоту, Салливан?»

Я прыгаю. Время останавливается. Вертолет зависает, похожий на жилой автофургон. Я вытягиваюсь в струну вплоть до пальцев ног. Больше нет ни звуков, ни воздушных потоков от винтов вертолета, которые поднимают его вверх и толкают меня вниз.

Жила-была одна маленькая девочка, сейчас ее уже нет; у нее были тоненькие ручки и костлявые ножки, рыжие кудряшки и очень прямой носик. И был у этой девочки талант, о котором знали только она и ее папа.

Она умела летать.

Пальцы дотягиваются до дверного проема грузового отсека. Цепляюсь двумя руками за что-то холодное и металлическое и сучу в воздухе ногами. Вертолет стремительно уходит вверх, а земля быстро удаляется. Пятьдесят футов, сто. Я раскачиваюсь и пытаюсь закинуть ногу на платформу. Двести футов, двести пятьдесят. Правая рука соскальзывает, повисаю на левой. От шума не слышу собственного крика. Смотрю вниз и вижу гараж, через дорогу от него – дом, а дальше по дороге – черное пятно на том месте, где когда-то стоял дом Грейс. Залитые светом звезд поля, серебристо-серые деревья и дорога от горизонта до горизонта.

Я не удержусь.

Ну, по крайней мере, это будет быстро. Разобьюсь в лепешку, как жук о ветровое стекло.

Левая рука соскальзывает. Большой палец, мизинец и безымянный щупают воздух. Повисаю на двух.

И эти пальцы тоже соскальзывают.