Фантазмы - Василий Головачев

Ради любопытства он влез в файл исторических сведений, касающихся России, и был поражен увиденным, услышанным и прочитанным.

Россия-Русь воевала практически всегда! То есть с момента своего рождения — выхода арктов-борейцев с Борейского материка на Евро-Азиатский материк десять тысяч лет назад. Сначала она просто расширяла ареал выживания, осваивая бескрайние просторы нынешней Сибири и постепенно заполняя Восток и Запад — Европу, затем, став Великой Империей, долгое время отражала набеги степняков и кочевых племен, а также гасила внутригосударственные распри, усмиряя князей, которыми овладевали сепаратистские настроения, желание отделить свое княжество или удел и стать единовластным господином. Таким образом, выяснилось, что битва на Куликовском поле в начале четырнадцатого века была всего лишь одним из эпизодов усмирения зарвавшегося князя, подкупленного папской агентурой, который решил не платить налоги в государственную казну и образовать самостоятельное государство. Да и сама битва произошла не на Куликовом поле между реками Непрядвой и Доном, а под Москвой.

Стаса уже не удивила статистика войн, приведенная в открытых им материалах: только на протяжении трех последних столетий Россия имела на своей территории более тридцати войн! Почти полтора столетия длились эти войны, и столько же Россия потом восстанавливала разрушенное.

Узнав о существовании вариантов войн, Стас начал их поиск, но информация оказалась засекреченной, а доступа к ней ему не дали, ссылаясь на запрет службы информации, называемой здесь «Интерда». Несмотря на столь оптимистическое название, эта служба на все запросы Стаса отвечала «нет», и он в конце концов обозлился и поклялся когда-нибудь взломать коды и пароли компьютерной сети «Интерда», чтобы иметь личный доступ ко всей информации и полное представление об истинной истории Регулюма. А пока ему приходилось распутывать темные места истории с помощью расспросов более информированных в этом плане людей — телохранителя Димы и Экса-Макса, постоянно исчезавшего с базы РА-квистора по своим контрразведческим делам. Правда, Дима знал мало, а Максим больше отмалчивался и предпочитал беседовать лишь о глобальных вещах, затрагивающих весь Регулюм или Вселенную в целом. Это от него Стас узнал о СТАБСе — родственной Равновесию структуре, уровень которой позволял ей корректировать деятельность обеих Равновесий, и о Метаконе, еще более мощной системе, влияющей на всю систему регулюмов — Галактику. Хотя прямых доказательств в пользу ее существования было очень мало, вернее, не было совсем. О ее деятельности можно было судить только по редким косвенным доказательствам. Те, кто работал на Метакон, следов практически не оставляли.

— Хотя следы эти видны невооруженным глазом, — добавил Максим во время их последней беседы; как правило, беседы эти проходили во время завтраков или обедов.

— Не вижу логики, — озадаченно хмыкнул Стас. — Как это понимать?

— Я имел в виду другое, — ответил Экс-Макс, жуя бутерброд с ветчиной; они завтракали в столовой базы. — Сотрудники Метакона действительно ни разу не подставились и не засветились, но результаты их деятельности известны. Ты астрономией не увлекался?

— Как-то не повезло, — смущенно отозвался Станислав. — Я не физик, а лирик. Вот Кеша — другое дело.

— Если бы ты интересовался астрономией, то знал бы, что в нашей Галактике за последние пять тысяч лет взорвалось больше двадцати сверхновых. Так вот половина из них — взорвавшиеся регулюмы.

Панов с недоверием посмотрел на сосредоточенно жующего контрразведчика.

— Ты хочешь сказать, что эти регулюмы… уничтожил Метакон?! За что?

— За попытки сепаратистского воздействия на другие регулюмы с целью захвата власти, — спокойно произнес Максим. — Некоторые из этих попыток могли дестабилизировать всю галактическую систему регулюмов. Хотя это, конечно, предположение.

— Твое?

— Экспертов. Кстати, один из таких взорвавшихся регулюмов, принимаемых нашими астрономами за сверхновую звезду, находится всего в семистах световых годах от Солнца. Его уничтожили в тринадцатом веке, и теперь там дымится многомерная «яма» с температурой более тридцати миллионов градусов.

— Ты там был?

— Так далеко нас не пускают, — усмехнулся Максим. — Да и мощности хаб-генераторов не хватит на такое глубокое проникновение.

— Кто вас не пускает? Метаконовцы?

— Объективные законы Регулюма. Первый из них — закон персональной ответственности. Люди в большинстве своем безалаберны, поэтому выпускать их за пределы Солнечной системы опасно. Второй закон — принцип адекватного ответа за содеянное. Этот закон на Земле практически не соблюдается, а Вселенная этого не приемлет.

— Ты говоришь о Вселенной как о живом существе.

— А она и есть Живое Существо. Система бесконечно разнообразных форм жизни и разума, система регулюмов, и сама — Высший Разум.

— Бог?

Максим промокнул рот салфеткой, окинул возбужденное лицо Стаса невозмутимым взглядом.

— Если хочешь — бог. Кстати, каждый из нас — частица бога, но далеко не каждый способен это осознать. Стас хотел сказать, что он просто над этим не задумывался, но его ответ прозвучал бы как попытка оправдаться, и говорить ничего не стал, тем более что на самом деле не ощущал себя частицей бога.

Максим закончил завтрак, глянул на часы, поднялся из-за стола.

— Мне сказали, что ты быстро учишься, но торопишься, особенно в части овладения возможностями абсолютника. Это чревато. Не спеши, наломаешь дров.

— Я не спешу, — отвернулся Стас.

— Разве вчера тебя не искали?

Стас покраснел. Он уже вторую неделю под руководством одного из абсолютников РА пытался овладеть волхварем, то есть волевым преодолением пространства, но у него это не получалось, он злился, насиловал нервную систему, раздражался и делал ошибки. Но вчера во время очередного сеанса вхождения в состояние волхваря, или тхабса, как называли этот способ передвижения тибетские посвященные монахи, у него снова зашевелилась в затылке «сливовая косточка», и он оказался в другом месте. Причем не на Земле и даже не на другой планете Солнечной системы!

Вместо неба — черный провал с какими-то светлыми появляющимися и исчезающими паутинками. Цепочка огромных каменных столбов с плоскими вершинами, уходящих основаниями в море тумана, подсвеченное снизу мертвенным голубым светом. На одном из столбов и очутился Станислав, не сразу сообразив, что произошло.

Цепочка скал уходила одной стороной в бесконечность, другая же ее ветвь заканчивалась в десятке километров возле гигантского сооружения, напоминающего не то скелет чудовищной рептилии, не то замок странных очертаний. Но замок живой, потому что он смотрел на человека — без глаз! — внимательно, озадаченно, с оттенком удивления и угрозы.

Стас пробыл в этом необыкновенном мире всего несколько секунд по его внутреннему счету, чувствуя безмерное изумление, потрясение, страх и удушье — воздух здесь практически отсутствовал, — и, наверное, погиб бы, забыв обо всем, чему его учили, если бы не чье-то вмешательство.