Баламут - Василий Горъ

На первом этапе уряднику пришлось зайти в какую-то служебную программную оболочку, открыть через нее мой идентификатор и подробно изучить вкладку с проведенными дуэлями. В смысле, по очереди прочитать все двенадцать строчек и обратить внимание на результаты каждого боя. Затем бедняга был перенаправлен во вкладку, о существовании которой я даже не подозревал и потерял дар речи, ибо смог оценить количество отчетов о моих рейдах. Составив себе впечатление об этой грани моей жизни, «отправился» в раздел «Награды» сетевой странички МВД и ознакомился с постановлением о награждении меня-любимого медалью «За содействие полиции», подписанное не кем-нибудь, а самим министром накануне вечером. И, в качестве вишенки на торте, узнал, что я представлен к нескольким орденам, но по линии министерства обороны, Е.И.В. Канцелярии и Особой Комиссии.

К концу этой выволочки на урядника было больно смотреть: его лицо то краснело, то бледнело, форменный комбез потемнел под мышками, кулаки в принципе не разжимались, а во взглядах, периодически бросаемых на вконец охамевших патрульных, горела такая ярость, что не передать словами!

Эта часть монолога Аристарха Иннокентьевича прошла мимо меня. Да и бог с ней — после того, как полицмейстер отключился, уряднику дозвонилось местное Большое Начальство и устроило еще одну головомойку. К слову, болтовней дело не обошлось — не прошло и пяти минут с начала второго звонка, как на его служебный комм пришло постановление на арест городовых Татевосяна К.М. и Мурадяна А.Н. по доброму десятку обвинений за подписью начальника службы внутренних расследований ГУВД Сочи!

Рядовые бойцы ГБР выпали в осадок, патрульным поплохело, а урядник, отправив подтверждение о принятии приказа к исполнению, вытер рукавом мокрое лицо и повернулся ко мне:

—Ратибор Игоревич, от имени полиции Сочи приношу глубочайшие извинения за противоправные действия наших сотрудников. Я получил приказ доставить их в следственный изолятор, и если вы позволите…

—Пожалуйста-пожалуйста!— не став дослушивать речь, напрочь рвущую шаблоны силовика и поэтому выдавливаемую через силу, ухмыльнулся я и выпустил жертву из захвата. Потом понаблюдал за процессом ее «пеленания», полюбопытствовал, когда и где можно будет узнать результаты расследования деятельности этих уродов, получил ссылку на какую-то сетевую страничку и счел, что полиции в моей жизни стало многовато. Поэтому пожелал ГБР-овцам хорошего дня, развернулся к ним спиной и мило улыбнулся продавщице, судя по горящим глазкам, изнывающей от желания запустить в народ абсолютно новую сплетню:

—Девушка-девушка, я тут собирался присмотреть себе солнечные очки. Вы не поможете сделать правильный выбор?

* * *

…Аристарха Иннокентьевича я набрал сразу после того, как вернулся в машину, завел движок и отъехал метров на пятьдесят от места знакомства с сочинскими силовиками. Увы, рассыпаться в благодарностях мне не удалось: полицмейстер не дослушал даже первое предложение и заявил, что лучшей благодарностью будет появление в Савватеевке на день города. Дабы он, Довголевский, смог лично вручить мне медаль.

Возвращаться в Забайкалье к девятому июля мне страшно не хотелось, но помощь, оказанная полицмейстером, требовала ответной любезности, и я пообещал, что непременно буду.

Мой собеседник развеселился и попросил прикупить десяток чурчхел. По возможности, настоящих, кахетинских, ибо его внуки от них без ума, а ни в Нерчинске, ни в Чите такие не продаются.

—Может, поискать хорошее вино или коньяк?

Он не стал строить из себя честную девочку и объяснил, от чего бы точно не отказался. Потом похвалил за то, что я позвонил ему «до начала боевых действий, а не с улицы, заваленной трупами», рекомендовал в следующий раз набирать при первом же намеке на назревающий конфликт и… успокоил:

—Впрочем, вкладка, которая появится в вашем идентификаторе девятого июля, будет отсекать процентов девяносто пять подобных рвачей в погонах, так что можете не переживать: очень скоро вы начнете со мной связываться только по приятным поводам.

Благожелательность и искренность этого мужчины сгладила большую часть раздражения, поэтому, подкатив к арендованному дому и загнав машину в двухместный гараж, я снова вспомнил о Ларисе Яковлевне и решил, что ей не помешают положительные эмоции. Включить встроенную камеру комма большого труда не составило, и я отправился изучать второй этаж. Сохранив для истории обе спальни и «привязав» каждую к видам из их окон, отправил записи на рабочий комм Шаховой и буквально через минуту получил ответ: