Поле бесчестья - Дэвид Марк Вебер

– Вообще-то объяснить это трудно, – сказала она наконец. – На мой взгляд, дело прежде всего в том, что они продолжали исследования в области евгеники, когда все остальные от них уже отказались. Это было… своего рода жестом, призванным убедить всю галактику в том, что они не будут проводить эксперименты, связанные с воздействием на генотип человека. И действительно, подобных опытов на Беовульфе не проводят. Ты и сам знаешь, что там исповедуют принцип постепенности и не стремятся ни к каким «прорывам». Биологи Беовульфа выявят все скрытые возможности имеющегося в их распоряжении генетического материала, но ни на миллиметр не выйдут за рамки того, что заложено в человеке природой. Ты можешь возразить: разработка процесса пролонга вроде бы свидетельствует об обратном. Однако это не так, ибо метод не предусматривает искусственного омоложения и продления жизни. Напротив, они обнаружили заложенные в генотипе, но редко проявляющиеся возможности и разработали методику их реализации. С другой стороны, их настойчивую приверженность к естественному вынашиванию тоже можно расценивать как жест, своего рода сигнал, обращенный ко всем нам. Мать говорит, что официально это объясняется стремлением избежать «репродуктивной технозависимости», однако усмехается и дает понять, что за этим кроется нечто большее.

– Что именно? – спросил Пол, когда она замолчала.

– Не сознается; только и твердит, что я сама все пойму, когда придет мое время. Создается впечатление, будто мамочка ударилась в мистику. – Хонор пожала плечами, ухмыльнулась и сжала его руку. – Но, уж конечно, для нас она может сделать исключение. Учитывая, по какому плотному графику нам, скорее всего, придется жить в ближайшие несколько лет.

– Она уже на это решилась, – спокойно сказал Пол, а когда Хонор удивленно подняла брови, улыбнулся. – Она сказала, что когда мы наведаемся на Сфинкс в следующий раз, сама вручит нам склянку… чтобы моя высококлассная сперма не пропала зря.

Пол самодовольно усмехнулся. Глаза Хонор округлились, но спустя мгновение она поняла: это свидетельствует лишь о том, что мать одобрила ее выбор.

– Думаю, это превосходная идея, – тихонько проговорила она, еще крепче сжав его руку, а затем наклонилась и поцеловала его, наплевав на присутствие дипломатов.

Потом Хонор выпрямилась и с лукавой улыбкой добавила:

– Правда, у меня и в мыслях не было допустить, чтобы высококлассная сперма пропала зря.

Причальный тягач подтянул челнок к тяжелому крейсеру «Джейсон Альварес». Маленькое суденышко скользнуло по направляющим, уравновесилось на стыковочных опорах и без малейшего толчка или сотрясения замерло. Сидя на месте, Хонор наблюдала за тем, как гражданские пассажиры вставали и суетливо разбирали ручную кладь, в то время как причальная команда подводила к люку переходную трубу для персонала. Момент настал, и она только сейчас поняла, как сильно не хочет расставаться.

Рука Пола слегка сжала ее плечо, и сидевший на коленях Нимиц тихонько мурлыкнул. Ладонь Хонор машинально гладила пушистую шкурку, но глаза неожиданно наполнились слезами.

– Эй, – шепнул Пол. – Это ведь всего лишь на пару месяцев.

– Я знаю, – отозвалась она и на миг прислонилась к любимому, после чего отстранилась и вздохнула. – Знаешь, я всегда недолюбливала хлюпиков, у которых глаза на мокром месте. Мне эти нюни казались глупостью… а вот теперь не кажутся.

– Так тебе и надо за то, что все эти годы ты была такой безжалостной, – заявил Пол, щелкнув ее по носу, а когда она в ответ клацнула зубами, рассмеялся. – Вот так-то лучше. Я, знаешь ли, тоже не одобряю женщин, у которых глаза на мокром месте. Мне вовсе не нравится, когда мундир становится мокрым от слез. Я своим женщинам так распускаться не позволяю.

– Это потому, что ты сухарь и грубиян, – откликнулась она с легким смешком, встала и усадила Нимица на плечо.

Сейчас ее черный космический мундир пересекала малиновая лента с Золотой Звездой Грейсона. Украшение, полагавшееся ей на Грейсоне по чину, было для нее непривычным, так что, выпрямившись, Хонор первым делом поправила знак отличия. Этот машинальный жест, свидетельствующий о стремлении выглядеть безупречно, вызвал у Пола улыбку.

– Я знал, что все равно не смогу скрыть от тебя свои секреты. Разумеется, за исключением самых важных.

– Если ты склонен относить к таковым тайный гарем, то тебя, приятель, ждет печальный сюрприз, – пригрозила Хонор.

Пол рассмеялся:

– Это разве тайна?

Шутливо отмахнувшись, Пол открыл верхнее багажное отделение и достал большую, дорогую с виду – она была сшита из натуральной кожи и отполирована до зеркального блеска – наплечную сумку. Хонор, однако, удивило другое: черную кожу украшал герб, присвоенный ей как землевладельцу. Западные полушария двух планет, Сфинкса и Грейсона, соединял традиционный символ землевладельца в виде стилизованного ключа и венчал гребень вакуумного шлема. Шлем походил на элемент современной флотской экипировки, однако в действительности на протяжении более двух тысяч стандартных лет являлся символом службы на военно-космическом флоте.

– Что это?

– Это, любовь моя, – сказал он с дразнящей ухмылкой, – и есть один из так называемых важных секретов. Это мой подарок – хотел бы сказать «на память», но это не совсем точно. Признаться, я уже не надеялся, что эта штуковина будет готова к твоему отъезду – с ней пришлось основательно повозиться, – но когда ускорить работу просит такой мужчина, как Пол Тэнкерсли, отказать ему не в силах никто.

– С чем это, интересно, тут «пришлось повозиться»? – спросила Хонор, но Пол в ответ лишь хихикнул.

Она открыла сумку и остолбенела. Внутри лежал вакуумный костюм. Точно такой же, как космические скафандры Флота, за исключением маленького размера и… шести конечностей.

– Пол! – выдохнула она. – Да этого быть не может!

– А вот и может!

Пошарив под костюмом, он извлек такой же крохотный шлем, протер его рукавом и вручил ей с дурашливо-церемонным поклоном.

– Подношение для Его Светлости, – сказал Пол, хотя в этом не было нужды.

Все еще не веря своим глазам, Хонор приняла шлем и подняла повыше, чтобы кот смог рассмотреть подарок. Эмпатическая связь позволила ей ощутить его удивление и заинтересованность.

– Пол, я даже не думала… Черт, почему мне не пришло в голову ничего подобного? Это здорово! И подходит идеально!

– Чтобы мой подарок – да не подошел? – Пол пожал плечами с неподражаемым самодовольством. – Ну а насчет того, почему ты сама не догадалась, могу сказать одно: соображаешь ты здорово… только вот не очень быстро.

– И какая чуткость, – пролепетала Хонор, оставив последнюю колкость без внимания. – Просто не знаю, как оказаться достойной такого удивительного человека?

– Это проще простого. Не забывай одарять меня благосклонностью и сдерживай желание надавать мне оплеух, когда я разбрасываю по полу белье, – со смехом ответил он, но потом, уже серьезно, добавил: – Вообще-то эта мысль пришла мне в голову, едва я увидел модуль жизнеобеспечения, который ты устроила для него в своей каюте. Ты же знаешь, я инженер и, до того как стал заниматься корабельным оборудованием, успел поработать и в некоторых других областях. Одним из первых моих мест службы по окончании Академии была работа в качестве младшего военного инженера группы по модернизации старых контактных скафандров.[13] Общее представление о конструкции у меня, таким образом, имелось, вот я и стал в свободное время делать на своем терминале сначала эскизы, а потом и рабочие чертежи. К нашему возвращению с «Ханкока» проект был готов.