Чистилище. Побег - Игорь Пронин

– Что вы так долго?! – нахально напустились они на подошедших. – Главный сказал все двери закрыть, эта последняя! Вовик нам сказал вас ждать!

– Дождались? – грозно спросил Максим, закрывая плечом Аллу. – Тогда проваливайте, мелкие гаденыши!

Негромко огрызнувшись, оба скрылись в Цитадели. «Хороша у нас охрана! – мысленно усмехнулся Максим. – Они бы и сами не заметили, как их муты жрут. А потом – дверь открыта! Внутри темно, пока факелы запалят – половину порвут!» Они нашли во дворе подходящую яму и посадили туда Алку, припорошив сверху снегом.

– Надо побыстрее! – прошептал Валька, когда друзья оказались в душном, но теплом помещении. – Она совсем холодная.

– По мне: замерзнет, так меньше беды!

Они прошли по холодным коридорам и, отворив дверь, заглянули в спальное помещение. Печная дверца была прикрыта неплотно, и они без труда рассмотрели, что примерно половина мест была занята. В который раз Максим удивился: община сократилась более чем вдвое и продолжает терять людей, а он почти ничего не чувствует. Все заслонило страстное желание уйти. И это не был инстинкт самосохранения. Максим не хотел умереть здесь, по-дикарски. В то же время ему было понятно, что шансов на другую жизнь тоже немного. Скорее всего, беглеца ждала смерть. Но почему-то очень важно было совершить хотя бы попытку.

– Маши, кажется, нет! – Валька быстро прошелся между спящими и вернулся к приятелю. – Мелкие обнаглели, уже и тут некоторые устраиваются! Но большинство пока на старом месте. Надо заглянуть на всякий случай, хотя что Маше там делать?

– Проверь, – кивнул Максим. – А я в трапезную. Она там часто ночевала.

В трапезной было пустынно: тут уже давно не ели, как прежде, по утрам и вечерам. То немногое, что выдавали «людоедам» березовские, съедалось по пути в Цитадель, а когда Главный решал, что можно угостить общинников мясом, источником которого были они сами, то звал их в «оружейку». Теперь, судя по всему, большинство будет лишено и этого «лакомства». Максим поморщился, вспоминая, сколько раз сам жадно обгладывал кости. Что сказали бы родители, дядя Толя? У них совета уже не спросить. Присмотревшись, в темноте он заметил лежавшую у недавно протопленной печки фигуру. Перешагнув через парочку мелких, прижавшихся во сне друг к другу, он подошел и бесцеремонно перевернул спящую.

– Вовик, не лезь! – забормотала Маша, не открывая глаз.

– Говори шепотом, – потребовал Максим и, опустившись на одно колено, для начала крепко сжал ей горло на пару секунд. Маша, с юных лет забитая за бесплодность, была трусихой, и это знали все. – Будешь шуметь – придушу, и скажу потом, что ты в мута обращалась. Все будут рады мясу.

– Ага, – кивнула женщина, как только смогла, и вопросительно уставилась на него.

– Нам нужно хлеба или муки. Овощи, если есть, оставь себе, а вот лягух давай. Не просто так забираю, есть мена: Валька принесет нож. Давай-ка быстрей, я же знаю, что у тебя что-то обязательно спрятано. Потом забудем об этом. Ты никому не скажешь, что я просил, а я – что ты прячешь еду.

– Вы совсем уже с ума посходили? – Маша села, неожиданно сильно оттолкнув руку Максима. – Главный чуть до смерти не замучил, все требовал, чтоб я ему еду отдала… Нет у меня! Ну, что-то, конечно, прятала – но сколько мы голодали-то? И теперь тоже не в сытости живем, ходим как скелеты. Что было, давно уже съела по ночам. Пусти меня.

– Нет! – Он снова взял ее за горло и слегка стукнул затылком о печь. – Андрей тебя мучил, а я не собираюсь. Я купить хочу, поняла? Отличный нож! Сейчас Валька принесет, а ты пока доставай все, что есть.

– Не нужен мне нож! У самой живот сводит! Хочешь, я тебе плошек за мясо отдам? Все бери, не нужны они уже никому! Вся община думает только о еде, Макс, у меня ничего нет.

Валька, успевший подкрасться сзади, достал обломок лезвия и прижал его к шее женщины. Было темно, но Максиму показалось, что глаза его сурово блеснули.

– Маша, сколько раз я тебе помогал? Я и Алка, мы ведь с тобой дружили, все время возле кухни терлись. Я знаю с десяток твоих тайников, только уверен, что сейчас все они пусты.

– Валя! – Теперь Маша, кажется, испугалась всерьез. – Валечка, что с тобой? Ты же не такой!

– Стал таким! Алка замерзает, она пропадет без еды. И за нее я тебя убью. Если у тебя и правда ничего не спрятано – очень жаль, придется мне тогда твое тело на куски разрезать вот этим лезвием и пойти в лес, на костре жарить. Потому что я не позволю ей умереть!

Тишину нарушали только два шумных, прерывистых дыхания: Машино, быстрое и испуганное, и Валькино, хриплое дыхание убийцы. Совсем некстати Максиму пришло в голову, что ради Алки он, пожалуй, и его зарезал бы. Откуда это все в нем, с детства знакомом безобидном Валентине?

– Пошли наружу, – сказала наконец Маша. – Алла что же, сбежала?

– Сама расскажет, – пообещал ей Валька, убирая лезвие. – Не шуми только, если Андрею доложат – всем нам худо будет.

Гуськом, друг за другом, они прошли по темным коридорам, поднялись по лестнице к выходу, но, едва оказавшись за дверью, Маша кинулась к оружейному блоку, крича во все горло:

– Главный! Макс и Валька меня убивают, Главный! Помогите! И Алка тут, она беглая!

Максим кинулся было за ней, но поскользнулся. В любом случае, было уже поздно: ее крик услышали все, кто не дремал в подземелье или спальном помещении. Крошечные окошки в «оружейке» выходили во двор, так что Андрей все слышал, а даже если спал, то прямо сейчас его будили. В растерянности Максим оглянулся на приятеля. Валька, прыгая в одной тапке – вторая соскочила, побежал за Машей, размахивая своим крошечным лезвием.

– Стой! – Максим сбил его на снег. – Поздно, Валька. Теперь лучше в лес!

Но они не успели. Дверь в «оружейный» блок уже распахнулась, и оттуда выскочил босой Димка-Крот, размахивая каменным топором. За ним, тоже вооруженные, ломились остальные лесорубы. Рука Максима уже искала кистень, но привычного оружия с собой не было, только короткий нож. И все же он попытался пробежать мимо Крота, поднырнув под его удар. Увы, в опустившейся темноте было уже невозможно разглядеть рытвины и ямы, оставшиеся после разборки стены. Он споткнулся, пробежал еще несколько шагов и упал. Подняться не дали: кто-то навалился сверху и чем-то тяжелым, наверное камнем, ударил по голове. Максим не потерял сознания сразу и поэтому слышал еще, как визгливо кричал Валька: «Беги, Алка, беги в лес! Иди к березовским, там лучше!» Потом его ударили еще раз.

Очнулся Максим в «оружейке». Его даже не связали, просто кинули в угол. Нож лежал на столе перед Андреем, а в руках у него была драгоценная карта, которую Главный внимательно изучал. Максим открыл рот, чтобы попросить его быть осторожнее, но боль, словно дремавшая в засаде, поняла, что он может чувствовать, и вцепилась в мозг длинными, острыми зубами. Получилось только застонать.

– Жив! – довольным тоном заявил Косой. – Ну, и кто прав? Вы лучше бы хромого зашибли, у него мясо помягче должно быть.