Монополия на чудеса - Владислав Силин

– Силен, парень. – Я с уважением посмотрел на собеседника.

– Это сегодня первый, – сообщил тот.

Глядел он исподлобья, словно волчонок сквозь кусты. Если бы не отросшие вихры и исцарапанные руки, его можно было бы принять за юного пианиста. Бледная до прозрачности кожа, оттопыренные уши, девчоночья шея. А еще – рваные джинсы и черная рубашка.

– Сильно поранился?

«Пианист» покосился на изодранные запястья.

– А, ерунда, заживет. У вас вон тоже… Пойдемте, промою.

Мы прошли под полуразрушенной аркой входа и оказались в сводчатом зале. Красивое место… Под ногами листвяная мозаика, стены оплетены кровавым вьюнком. Капители колонн играют ледяными сколами.

Дальняя стена зала имитировала скалу. Из-под потолка, перепрыгивая с плиты на плиту, лился пенный поток воды, обрушиваясь в выложенный замшелыми валунами бассейн.

Валуны оказались не просто частью пейзажа. Под одним из них нашлась аптечка, Артем порылся в ней и достал флакон с перекисью водорода.

– Давайте руку.

Я протянул расцарапанную ладонь.

– А кошки тебе зачем? – поинтересовался я. – Поспорил с кем-то?

– Не-а. Кошки для дела, – Темный мотнул подбородком в сторону деревянного меча. – Я как этот… Сирио Форел.

Я задумался. Что-то знакомое…

– Ну, «Игра тронов», читали? Сирио – это учитель фехтования, который девчонку натаскивал.

Я наморщил лоб, припоминая эту книжку:

– Арью?

– Ага. Я – тоже. Котов руками… чтобы ловкость была.

– В Истени пригодится, – подсказал я.

Мальчишка пристально на меня посмотрел. От этого взгляда стало не по себе.

– Зачем вы меня отыскали? – спросил Артем. – Хотите стать «Дверью Истени»?

В ушах у меня зазвучала торжественная музыка.

Потому что это была явная победа!

До сих пор я считал, что передо мной заигравшиеся мальчишки, получившие доступ к опасной магии. Тайные организации и у нас были. «Черная рука», например, – сборище пиратов. А Женька Мельников как-то придумал построить гиперболоид. Мы недели две шептались на уроках, обмениваясь записками и чертежами.

Гиперболоид нам понадобился не просто так: мы собирались оборонять волшебную страну Илири от вторжения викингов. Илири придумал я, остальные в нее играли с моего милостивого соизволения.

Я был уверен, что Истень – такая же волшебная страна, плод мальчишечьего воображения. Ну, в крайнем случае – запредельное магическое пространство, родственное тому, что использовали средневековые убийцы. И вот я получил еще одно доказательство своей версии!

– А можно? Я ведь взрослый.

– Можно, – снисходительно ответил тот.

– Тогда я хочу вступить в «Двери Истени».

Артем кивнул, словно не ожидал иного. Лицо его сделалось серьезным:

– Первое испытание вы выполнили. Сюда, – он обвел рукой стены зала, – обычный человек попасть не может. Значит, вы – манар.

Манар?

Когда это, интересно, я успел стать манаром?

И тут я понял когда. Последняя встреча с дзайаной. Легкость, обрушившаяся на меня, веселая беззаботица этих дней… Да, я не мог построить ни одной толковой версии, но зато каким удачливым стал! И Димку сразу нашел, и сюда добрался.

Получается, в больнице Света набросила на меня поводок. Ну бедствие стихийное, подожди! Будет у нас серьезный разговор.

– Ты ведь тоже манар, – сказал я. – Лицо слишком беззаботное. Постой… но ведь манары не могут играть!

– А я и не играю. Я так живу. – Мальчишка усмехнулся: – Ну что? Готовы ко второму испытанию?

– Да.

Из Артемовой руки облаком осыпалась плесень. Отчаянно визжа, она слепилась в голокожую безглазую тварь. Недавая опомниться, мальчик швырнул чупакабраса мне в лицо.

Я качнулся в сторону, уходя от когтей. Следом прилетел деревянный клинок. Отбив его ладонью, я прыгнул мальчишке за спину. Присел, сбивая его с ног, вырвал из пальцев рукоять бокена.

Колонны зала прыгнули в стороны, рассыпаясь белыми мраморными стенами. Красный вьюнок налился сочной зеленью, и в нем вспыхнули золотые солнышки цветов. Ветерок наполнился летней беспечной теплынью; повеяло ароматами жасмина, разогретого под солнцем булыжника и близкой прохладой реки или озера. Где-то слышались возгласы и шлепки по мячу – ребятня играла в футбол.

Я остановился ошеломленный.

Над домами плыло праздничное кружево старинного акведука, тянущегося через весь город. Уступами спускались вниз террасы, дома белого камня сбегали вниз по склону холма, соревнуясь с улицами. Тут и там среди деревьев высились живописные развалины.

Я запрокинул голову, вглядываясь в небо. Там, в яркой васильковой сини, над куполами и шпилями повис гигантский месяц – рогами вниз.

Дух захватило. Сердце забилось радостно и сильно, как в детстве; тело вдруг стало прыгучим и звенящим.

Это не Веден! Это совершенно другой город!

Бокен все еще смотрел в мальчишечье горло. Я опустил ставший ненужным деревянный клинок. Отчего-то я точно знал, что Артем мне больше не враг.

Мальчишка заулыбался во весь рот:

– Нравится?!

– Здорово! Это – город Истень?

Он помотал головой:

– Не-а. Это Двид. А Истень – она у каждого своя!

С нежной ностальгической грустью я посмотрел на Артема. Вот у кого монополия на чудеса, куда там Людеям и Литницким!..

Город Двид притих, выжидая, что я стану делать. И я не стал его разочаровывать. Отдав меч Артему, я разулся, а кроссовки аккуратно поставил к стене дома.

Сердце подсказывало, что так будет правильно. Насмешница судьба выдала мне счастливый билет. На несколько часов… а может, минут или дней, кто знает?.. я получил пропуск в мир детства. И уж точно постараюсь воспользоваться им по полной.

Булыжная мостовая выгибалась под босыми пятками спиной огромного слона. Я чувствовал, что город этот – живой и могущественный и что он рад мне. А еще я знал, что это навсегда. Вернувшись (а рано или поздно мне придется вернуться), я так же стану чувствовать другие города.

Веден. Аскав. Ночмарию.

Артем смотрел на меня с видом умудренного жизнью дяди, впервые угостившего малолетнего племянника мороженым.

– Слушайте, – сообщил он с удовлетворением, – а вы ему понравились! Двид говорит… – он прислушался, – ему жаль, что вы не приходили раньше… – В мальчишечьем лице мелькнула искра тревоги: – Ой, кажется, я что-то не то сказал… Извините!