Если движется небо - Евгения Духовникова

– Я ничего не слышала! Я ничего не знаю! – отчаянно воскликнула Фелис, теряя последнюю надежду выбраться из переделки живой.

Где полиция, чёрт бы их побрал, когда они так нужны?! Хоть бы один патруль!

Лейф подполз ещё ближе. Зачем-то вытянул вперёд левую руку, неудобно вывернув в плечевом суставе.

– Чего вы ждёте? Покончите с ними! – раздался голос откуда-то сзади. – Надо убираться отсюда.

– Нет! Пожалуйста!.. – взвизгнула Фелис, но Лейф внезапно шикнул на неё:

– Заткнись!

Он сделал последний рывок и громко отчеканил, как можно чётче проговаривая слова:

– Вы бросите оружие на землю.

– Что? – Фелис ахнула. Что он городит?! Эти отморозки сейчас мокрого места от них не оставят!

Но, вопреки её ожиданиям и наперекор здравому смыслу, бандиты послушались мальчугана беспрекословно – повторять приказ ему не пришлось.

– Вы не причините нам вреда, – спокойно продолжал Лейф. Он по-прежнему лежал, придавленный сверхгравитацией к земле, но в голосе его звучала стальная, непоколебимая уверенность. – Вы не позовёте на помощь своих, вы не станете предпринимать никаких действий и не тронетесь с места.

Как ни странно, орнитты не перечили ему и не предпринимали ни малейших попыток к сопротивлению. Они замерли где стояли, бестолково переглядываясь и, кажется, ждали новых распоряжений. У Фелис мелькнула безумная догадка, что Лейф каким-то непостижимым образом сумел подчинить себе их волю.

– Можно ли деактивировать гравитационную гранату? – спросил Лейф. И тут же поспешно добавил: – Вы ответите на все мои вопросы. Вы скажете правду.

– Нет, это есть невозможно, – пробубнил тот из орниттов, что стоял ближе всех. – Это дешёвая одноразовая модель. Её действие скоро сойдёт на нет.

Фелис потрясённо наблюдала за этим диалогом. Поверить в происходящее было куда сложнее, чем в рассыпавшийся на её глазах многотонный монумент.

– Что вам нужно от нас? – продолжал допрос Лейф. – Почему вы хотели нас убить?

– Девушка подслушать нас. Она свидетель, – монотонно пробормотал орнитт.

– Что вы украли из полицейского управления?

– Носитель информации. Базу данных.

– Какую базу?

– Имена, биологический код и паспортные номера людей.

Фелис почувствовала, что к ней понемногу возвращается способность двигаться.

– Зачем?

– Нас наняли. Нам заплатили.

– Кто?

– Я не знать. Я не видеть его, – от волнения язык у орнитта начал заплетаться. – Мы разговаривать только раз. По телефону.

– Человек? Орнитт? Кто?!

– Орнитт, – уверенно сказал он. – Чистая речь, без акцента. Чужие так не суметь.

– Ну-ка, не выражаться! – прикрикнул на него Лейф. – Вы вернёте всё что украли.

– Это невозможно, – безразлично сообщил орнитт. – Мы уже передали его заказчику.

Лейф недовольно нахмурился.

– Вы сейчас же отправитесь в ближайшее отделение полиции и расскажете там всё то, что рассказали мне. Вперёд, марш!

Повинуясь его приказу, орнитты послушно повернулись и, словно марионетки, бодрой трусцой припустили к подземному переходу. Они уже скрылись из глаз, а Фелис всё ещё сидела на земле. Где-то далеко взвыла сирена, и это вывело её из оцепенения.

– Что это было... Как ты это сделал?.. – она с опаской посмотрела на своего юного спасителя.

Лейф ответил ей мрачным взглядом.

– У меня есть нейромодулятор, – неохотно сказал он.

– Что? – не поняла Фелис.

– Вот, – он задрал рукав и продемонстрировал ей тонкий браслет из серебристого металла. – Видишь?

Фелис скептически прищурилась. Он хочет сказать, что этот кусочек металла превратил банду орниттов в безвольных марионеток? Невероятно.

– Ни разу не слышала про такие технологии, – призналась она. – Как он у тебя оказался?

– Скоммуниздил из правительственного арсенала. Ещё на Монтане.

Фелис представлялось весьма сомнительным, что столь мощный прибор можно вот так запросто взять и "скоммуниздить".

– А... это вообще законно?

– Нет, – спокойно сказал Лейф. – Но без него нас бы убили эти бешеные немытые птеродактили.

– Спасибо... – Фелис почувствовала укол совести.

– Не за что. Я не только тебя спасал.

– Но ты спас и меня, – поднявшись на ноги, она принялась отряхивать одежду от земли.

– Нечего здесь торчать, – Лейф огляделся. – Я не знаю, как долго продлится действие нейромодулятора на орниттов. Они могут оклемаются и вернуться с подкреплением. Идём.

– Куда?

– В безопасное место.

Он сделал несколько шагов, но Фелис не спешила следовать за ним. Заметив это, Лейф вернулся к ней. На его лице было написано с десяток самых разных эмоций, но сказал он лишь краткое:

– Мне кажется, нам стоит доверять друг другу. Так будет проще для нас обоих.

Фелис не спешила с ответом. Её терзали сомнения; привычка осторожничать была слишком сильна. Но в одном Лейф был прав: оставаться здесь не стоило.

– Это недалеко, – бросил он, переходя на быстрый шаг. – В паре кварталов. Не дворец, конечно, но перекусить и отдохнуть – сойдёт.

– Что ты намерен делать?

– Сейчас или вообще? Я хочу добраться до Земли. Лайма мне не нравится. Не знаю, почему. Но у меня такое чувство, что я должен улететь отсюда как можно скорее. Словно бы... – он ненадолго задумался. – Это трудно объяснить.

– Что будет с теми орниттами?

Лейф презрительно фыркнул.

– Мне всё равно. Но надеюсь, они окажутся в руках правосудия до того, как придут в себя.

– Придут в себя?

– Продолжительность действия нейромодулятора не бесконечно. Мозг человека возвращается к нормальному функционированию примерно через час-два, но у каждой расы свой период остаточного воздействия. Иные восстанавливаются раньше, иные позже.

– И они будут помнить, что с ними случилось?

– Конечно, будут. Стирать память я не умею, – Лейф усмехнулся.

– Надо заявить в полицию, – твёрдо сказала Фелис. – К какой бы расе они ни принадлежали и кто бы их ни нанял, они прежде всего бандиты.

Лейф, шедший на полшага впереди, остановился так резко, что Фелис чуть не врезалась в него.

– А вот этого я не ожидал, – понизив голос, пробормотал он.

В фасаде здания, напротив которого они остановились, зияла гигантская воронка, уходившая острым концом глубоко в землю. Похоже, неприятность случилась только что: из уцелевших окон в панике выпрыгивали люди. К счастью, дом был невысоким, по сложившейся традиции на планетах-сателлитах не строили небоскрёбов – это была привилегия Земли, прародины человечества.