Рефлекс - Стивен Гулд

Ребра тоже гудели. Дэви поднял рубашку и слева на груди обнаружил багрово-синий кровоподтек. Похоже, одним пинком она не ограничилась.

Дэви проверил границу квадрата – зоны отключили. Поднявшись в первый раз, он едва устоял на ногах, но сумел доковылять до ванной, при каждом шаге едва не падая. Наклон вперед на грани падения – шаг, потом снова, снова и снова.

Выяснилось, что с ограничителем на одной лодыжке можно встать под душ, если держать ногу с манжетой на бортике ванны.

Раздеться Дэви попробовал, лишь когда пустил воду, – расстегнул липучку и смыл самые мерзкие загрязнения. Мыться в наручниках оказалось трудно, особенно когда он поднял руки, чтобы сполоснуть лицо и голову. Резкая боль обожгла ребра, и Дэви решил не поднимать руки, а максимально опустить голову.

Когда смылась кровь и удалось разлепить правое веко, глаз стал видеть, хоть и ограниченно. Дэви тщательно вымыл каждый дюйм тела, а одежду оставил на потом. Природная чистоплотность заставляла мыться, мыться и мыться, но голова и ребра такую активность не поддерживали.

Вытирался Дэви очень осторожно, но, как ни старался, полотенце пачкалось кровью. В зеркале он увидел кривое лицо, раздувшееся с правой стороны. От воды вскрылась ссадина под бровью, но кровь из нее едва сочилась. Оторвав туалетной бумаги, Дэви приложил комок к брови, доплелся до кровати и лег.

Он вспомнил про шуруп в матрасе, только как вытащить его в наручниках? Да и какая от него польза?

Ну, можно перерезать себе горло.

Казалось, всякий раз, когда Дэви засыпал, его сажали в клетку. Ребра болели, но Дэви принялся двигать кровать, когда услышал искаженный голос:

– Не надо двигать! Мы не просто так кровать смещаем.

Дэви замер и равнодушно уставился в зеркало.

– Хотим удостовериться, что у тебя нет внутричерепного кровотечения.

– Поздновато вы заботу проявляете.

На миг Дэви стало стыдно, ведь последнюю стычку затеял он. Впрочем, он тут же себя одернул: «Вот не надо так! Затеяли все они, когда украли меня. Когда убили Брайана. Когда подсадили эту штуковину мне в грудь».

– Возможно, – отозвался голос. – Рвота – частый посткоммоционный симптом, поэтому мы беспокоимся.

– После ее пинка меня снова вырвало?

– А-а, так ты помнишь, что она тебя пинала?

– О да! И после того как я потерял сознание, она продолжала меня пинать.

Искаженный голос затих.

Дэви поднял рубашку и показал синяк.

– Да, пинала, – признал голос. – Но не по голове.

– Ваше счастье, что я еще способен телепортироваться. Думайте об этом в следующий раз, когда спустите ее с цепи. Иначе пойдут ваши труды насмарку, так ведь?

Голос затих, а когда зазвучал снова, цифровой скремблер оказался отключен.

– Да, было бы очень досадно. Отдыхай. До утра мы тебя не потревожим, – проговорил баритон. – Пожалуй, пора нам с тобой поболтать.

Дэви принесли чистую форму на липучках, пузырь со льдом, ибупрофен и ключи к наручникам. Когда он переоделся, крючконосый рыжий бандит привел двух женщин и караулил, пока они мыли пол, меняли полотенца и постельное белье. Насколько разобрал Дэви, между собой женщины переговаривались на португальском, и, когда они собрались уходить, захватив грязное белье, в том числе перепачканную одежду из ванной, он поблагодарил единственной известной ему фразой:

– Muito obrigado^[43].

Женщины изумленно посмотрели на него.

– Denada^[44], – кивнули они в ответ и шмыгнули в коридор.

Рыжий бандит попятился к двери и не сводил с Дэви глаз, пока она не закрылась полностью.

«Смотри, смотри…»

Пол едва подсох, когда дворецкий в черном фраке, сером жилете и брюках в тонкую полоску принес в комнату серебряный чайный сервиз. Две служанки в серых платьях до колен с белыми кружевными воротничками и манжетами внесли стол и накрахмаленную белую скатерть. Когда служанки ушли, два лакея доставили по тяжелому стулу из столового гарнитура. Стол поставили с учетом длины цепи, один стул – в зоне доступа Дэви, другой – за пределами этой зоны.

Уходя, лакеи придержали дверь для некоего мужчины – Дэви его еще не видел.

– Как самочувствие? – спросил мужчина баритоном, который Дэви услышал из колонки, когда отключили скремблер.

Этот голос предложил ему поболтать. Костюм мужчине явно шили на заказ, и Дэви даже не представлял его цену. От белизны рубашки резало глаза. На вид пятидесятилетний, мужчина восхищал физической формой. В ожидании ответа он склонил голову набок, и Дэви сразу подумал: «Стервятник!» На эту птицу незнакомец был похож носом, подбородком и высоким, слегка морщинистым лбом. Впрочем, красоты ему было не занимать. В ответ Дэви коснулся распухшего лица:

– Бывает и лучше.

– Да, понятно. Присаживайся!

Дворецкий придерживал стул Дэви слева, чтобы не запутаться в цепи. Дэви сел, поблагодарил дворецкого и снова посмотрел на мужчину в костюме:

– Ну а вы кто будете?

– Меня зовут Лоренс Симонс, мистер Райс. Этот дом мой.

Дворецкий еще не подоспел, а Симонс уже уселся, поэтому дворецкий начал ставить на стол чашки, блюдца, тарелки из сервиза, раскладывать приборы и полотняные салфетки.

– Мисс Минчин тоже из ваших?

В глазах Симонса мелькнуло удивление.

– А-а, ты о Гиацинте! – Он усмехнулся. – Гиацинта не обрадовалась, когда коллега объяснил, какую роль играет мисс Минчин в «Маленькой принцессе». Мисс Поуп действительно работает на меня. Для отдельных проектов никого лучшее нее не сыскать. Не для всех, конечно, – добавил Симонс, показав на лицо Дэви.

– Она убийца, – напомнил Дэви, прищурившись.

– Ну да, – негромко согласился Симонс, подняв брови. – По-твоему, зачем я ее нанял?

– Чай с лимоном или с молоком, мистер Райс? – без запинки спросил дворецкий.

Дэви застыл в немом оцепенении.

– С молоком, пожалуйста, – ответил он через секунду. – Два куска сахара.

– Можно и больше, а то лицо и ребра тебе на куски порвали! – хохотнул Симонс.

Дворецкий, не уточнив его предпочтения, поставил перед ним чай с тонким ломтиком лимона.

– Что-нибудь еще, сэр?

– Нет, спасибо, Эбни. – Симонс покачал головой.

Дэви прижал ладони к чашке, наслаждаясь теплом. Едва закрылась дверь за дворецким, он спросил:

– Что вам нужно, мистер Симонс?

– Ох, с чего бы начать? – задумчиво спросил тот, потом молниеносным движением облизнул себе губы и снова наклонил голову набок. – Пожалуй, со сконов. – Он взял булочку с нижнего яруса вазы. – Рекомендую к ним сливочный варенец.