Попытка к бегству. Хищные вещи века. За миллиард лет до конца света. Гадкие лебеди - Борис Стругацкий

Она повалилась на тахту напротив меня и задрала ноги на телефонный столик.

– Киньте сигаретку рабочему человеку, – сказала она. – Пять часов не курила.

– Я некурящий... Позвонить, чтобы принесли?

– Господи, и здесь грустец... Оставьте телефон, а то опять припрется эта баба... Пошарьте в пепельнице и найдите бычок подлиннее!

В пепельнице было полно длинных бычков.

– Они все в помаде, – сказал я.

– Давайте, давайте, это моя помада. Как вас зовут?

– Иван.

Она щелкнула зажигалкой и закурила.

– А меня – Илина. Вы тоже иностранец? Вы все, иностранцы, какие-то широкие. Что вы здесь делаете?

– Жду Римайера.

– Да нет. Чего вас принесло к нам? От жены спасаетесь?

– Я не женат, – сказал я скромно. – Я приехал написать книгу.

– Книгу? Ну и знакомые же у этого Римайера... Книгу он приехал написать. Проблема пола у спортсменов-импотентов. Как у вас с проблемой пола?

– Это для меня не проблема, – сказал я скромно. – А для вас?

Она спустила ноги со столика.

– Но-но... Полегче. Здесь вам не Париж. Патлы сначала укороти, а то сидит как перш...

– Как кто? – Я был очень терпелив, ждать еще оставалось сорок пять минут.

– Как перш. Знаешь, ходят такие... – Она стала делать руками неопределенные движения возле ушей.

– Не знаю, – сказал я. – Я здесь недавно. Я еще ничего не знаю. Расскажите, это интересно.

– Ну уж нет, только не я. У нас не болтают. Наше дело маленькое – подай, прибери, скаль зубы и помалкивай. Профессиональная тайна. Слыхал про такого зверя?

– Слыхал, – сказал я. – А где это «у вас»? У врачей?

Почему-то ей это показалось очень смешным.

– У врачей!.. Надо же... – хохотала она. – А ты парень ничего, с язычком... У нас в Бюро тоже есть один такой. Как скажет – все лежат. Когда мы рыбарей обслуживаем, его всегда назначают, рыбари любят повеселиться.

– Да и кто не любит? – сказал я.

– Это ты зря. Интели, например, его прогнали. «Уберите, – говорят, – дурака...» Или вот нынче, у этих беременных мужиков...

– У кого?

– У грустецов. Слушай, а ты, я вижу, ничего не понимаешь. Откуда ты такой приехал?

– Из Вены, – сказал я.

– Ну и что? У вас в Вене нет грустецов?

– Вы представить себе не можете, чего только нет в Вене.

– Может быть, у вас там и нерегулярных собраний нет?

– У нас – нет, – сказал я. – У нас все собрания регулярные. Как автобусная линия.

Она развлекалась.

– Может, у вас и официанток нет?

– Официантки есть. Причем попадаются превосходные экземпляры. Значит, вы официантка?

Она вдруг вскочила.

– Не-ет, так у нас дело не пойдет! – закричала она. – Хватит с меня грустецов на сегодня. Сейчас ты у меня выпьешь со мной на брудершафт, как миленький... – Она принялась валить бутылки под окном. – Вот стервы, все пустые... Может, ты и непьющий? Ага, вот есть немного вермута... Будешь вермут? Или спросить виски?

– Начнем с вермута, – сказал я.

Она грохнула бутылку на столик и взяла с подоконника два стакана.

– Надо вымыть, погоди минутку, накидали мусора... – Она ушла в ванную и продолжала говорить оттуда: – Если бы ты еще оказался непьющим, я бы не знаю что с тобой сделала... Ну и кабак у него здесь, в ванной, люблю! Ты где остановился, тоже здесь?

– Нет, в городе, – ответил я. – На Второй Пригородной.

Она вернулась со стаканами.

– С водой или чистого?

– Пожалуй, чистого.

– Все иностранцы пьют чистое. А у нас почему-то пьют с водой. – Она села ко мне на подлокотник и обняла меня за плечи. От нее здорово пахло спиртным. – Ну, на «ты»...

Мы выпили и поцеловались. Без всякого удовольствия. Губы у нее оказались сильно накрашены, а веки тяжелы от бессонницы и усталости. Она поставила стакан, отыскала в пепельнице еще один окурок и вернулась на тахту.

– Где же этот Римайер? – сказала она. – Сколько можно ждать? Ты давно его знаешь?

– Нет, не очень.

– По-моему, он сволочь, – сказала она с неожиданной злобой. – Все выпытал, а теперь скрывается. Не открывает, скотина, и не дозвонишься к нему. Слушай, а он не шпик?

– Какой шпик?

– А, много их, сволочей... Из Общества Трезвости, нравственники... Знатоки и Ценители тоже дрянь хорошая...

– Нет. Римайер – порядочный человек, – сказал я с некоторым усилием.

– Порядочный... Все вы порядочные. Поначалу. Римайер тоже был порядочным, таким прикидывался добреньким, веселеньким... А теперь смотрит, как крокодил!

– Бедняга, – сказал я. – Он, наверное, вспомнил о семье, и ему стало стыдно.

– Да нет у него никакой семьи. И вообще, ну его к черту! Налить тебе еще?

Мы выпили еще. Она легла и закинула руки за голову. Затем она сказала:

– Да ты не расстраивайся. Плюнь. Вина у нас полно, спляшем, сбегаем на дрожку... Завтра футбол, поставим на «Быков»...

– Да я и не расстраиваюсь. На «Быков» так на «Быков».

– Ах, «Быки»! Какие мальчики! Век бы смотрела... Руки как железо, прижмешься к нему – как к дереву, честное слово...

В дверь постучали.

– Заходи! – заорала Илина.

В комнату вошел и сразу остановился высокий костлявый человек средних лет со светлыми усами щеточкой и со светлыми выпуклыми глазами.

– Виноват, – сказал он. – Я хотел видеть Римайера.

– Здесь все хотят видеть Римайера, – сказала Илина. – Присаживайтесь, будем ждать вместе.

Незнакомец наклонил голову и присел к столу, положив ногу на ногу.

Вероятно, он был здесь не впервые. Он не озирался по сторонам, а глядел в стену прямо перед собой. Впрочем, может быть, он был не любопытен. Во всяком случае, ни я, ни Илина его явно не интересовали. Мне это показалось неестественным: по-моему, такая пара, как я и Илина, должна была заинтересовать любого нормального человека. Илина приподнялась на локте и стала пристально рассматривать незнакомца.

– Я вас где-то уже видела, – объявила она.

– В самом деле? – холодно сказал незнакомец.

– Как вас зовут?

– Оскар. Я приятель Римайера.

– Вот славно, – сказала Илина. Ее явно раздражало безразличие незнакомца, но пока она сдерживалась. – Он тоже приятель Римайера. – Она показала на меня пальцем. – Вы знакомы?