Возвращение "Стопкрима" - Василий Головачев

После встречи с Котовым у него дома Артур не собирался в Кремль, но президент сам позвонил ему поздно вечером и попросил приехать.

Размышляя над просьбой, вспоминая тон, каким были произнесены слова, поглядывая на часы – шёл одиннадцатый час, – Суворов сел в машину и поехал в центр столицы, к Александровскому саду, решив заехать на территорию резиденции главы государства со стороны Боровицкой башни.

Охрана Кремля знала его машину, однако соблюдала раз и навсегда заведенный порядок: остановка, предъявление пропуска, осмотр салона и багажника.

Артур поставил свой серый кроссовер рядом с президентским кортежем, у которого маялась охрана, и поднялся на второй этаж первого административного корпуса, невольно убыстряя шаг. Президент ждал его почти час, а он всегда ревностно ценил своё время.

Однако опасения советника оказались напрасными, в приёмной президента толпился народ: пресс-секретарь Данилов, выбритый до зеркального блеска, министр обороны в генеральском мундире и два парня в штатском, олицетворявшие особой личную охрану президента.

Артур поздоровался со всеми, вопросительно посмотрел на Данилова, и тот кивнул ему на дверь кабинета.

– Проходите, вас ждут.

Артур потянул дверь на себя за позолоченную ручку, вошёл.

Президент был не один, у стола возле окна стояли ещё двое: директор ФСБ Звягинцев Георгий Алексеевич, редко надевавший официальный генеральский мундир, и министр внутренних дел Никита Николаевич Кнышев, тучный, приземистый, краснолицый. Они, по-видимому, о чём-то спорили, потому что президент, стоявший у своего рабочего стола, морщился при каждом их слове и смотрел на монитор компьютера.

– Вам не кажется, уважаемый Георгий Алексеевич, – бросил он, – что эта структура пытается выполнять вашу работу? Да, методы её незаконны, да, она отрицает существующие нормы судопроизводства, да, наша высшая мера наказания – пожизненное заключение – для неё пустой звук. Но ведь казнит она не рядовых граждан, а настоящих моральных уродов! Представляя доказательства преступной деятельности, как и в случае с министерством здравоохранения. Разве не вы должны были это сделать?

Звягинцев, высокий, костлявый, с длинным лицом и бледно-голубыми глазами, моргнул, но сдерживать себя он умел и на тираду президента отреагировал спокойно.

– В таком случае надо менять Конституцию, Игорь Владиславович. Если мы живём в толерантном, правовом, демократическом государстве.

– Да в каком правовом! – с досадой махнул рукой президент. – У нас кто сильней, тот и прав. И толерантность здесь ни при чём. Вся история человечества – история нетерпимости, история сражений, информационных, идеологических и любых других, и Россия ничем в этом смысле не отличается от других стран. Так что ваша толерантность на фоне ненависти к нам западных политиков – соглашательство и гниение душ. Вы не задавали себе вопрос: был ли толерантным президент Украины Порошенко, отдавая приказ стереть с лица земли Новороссию, не считаясь с жертвами среди мирного населения? А был ли толерантным Христос, подаривший человечеству не мир, но меч?

Генералы переглянулись.

– Существует закон… – начал Кнышев.

– Да оставьте вы свои заклинания, Никита Николаевич! Против России развязана совсем другая война – война абсолютной ненависти, и нам, чтобы выжить, надо очистить страну изнутри, выжечь всю гниль и мертвечину, отрицающие наши нормы и этические ценности.

Артур кашлянул.

Беседующие оглянулись на него.

– Здравствуйте, господа. Может быть, я позже зайду?

– Проходи, Артур Владиленович, – сказал президент, отворачиваясь от экрана. – Товарищи, вы свободны.

Директор ФСБ и министр МВД вышли, кивнув гостю.

– Что за спор? – поинтересовался Артур.

Президент поморщился, ногтем подтолкнул к нему лежащий на столе чёрный прямоугольничек.

– Видели?

Артур повертел в пальцах прямоугольничек, рассматривая вытесненный на нём типографским способом серебряный кинжальчик.

– Чёрная метка СК. Откуда она у вас?

– Я же просил, – Игорь Владиславович порылся в ящике стола, достал тюбик с надписью «Живокост», направился к двери в комнату отдыха, – работать тихо. Если каждый раз будет подниматься такой гам… – Он скрылся за дверью.

Артур бросил на стол визитку «Стопкрима», проследовал за президентом в комнату отдыха и тотчас же вышел. Игорь Владиславович сидел на диване, приспустив брюки, и втирал в колено гель. Брови его были страдальчески изогнуты, губы шевелились, будто он читал молитву.

– Болит? – спросил Артур из-за двери.

– А вы как думаете? – глухо ответил президент. – Артроз он и в Африке артроз.

– «Живокост» не поможет, нужны радикальные меры.

– Сам знаю, уже консультировался, попробую «Алмаг» и уколы в колено.

Речь шла о болезни суставов, которая вдруг нашла ещё одну жертву: Игорь Владиславович в молодости играл в волейбол, повредил мениск и теперь вынужден был обратиться к врачам; колено с возрастом болело всё больше, реагируя на малейшее изменение давления и температуры воздуха.

Закончив процедуру, президент повозился в комнате отдыха, появился в кабинете.

– Я вас вызвал из-за скандала в Минздраве.

– Я уже понял.

– Не думал, что ваш хвалёный «Стопкрим» начнёт так рано и так… активно. Месяца не прошло.

– Они фактически были готовы к работе, система быстро набирает силу. Активные её сторонники есть во всех городах. Кстати, я давал читать вам стратегические разработки «чистилища».

– Читал, но не думал, что оно развернётся так скоро. Зам министра застрелился, сама министр умотала за границу, премьер рвёт и мечет!