Нам бы день продержаться… - Михаил Поляков

– Я – Первый, вижу шесть групп красных точек. Первую идентифицирую как своих бойцов на «Чайке», четыре группы стерегут подножие горы. Пятая группа движется в нашем направлении, численностью в пятнадцать точек. Прием. – Майор зашел со стороны моего свободного уха и безапелляционно прошептал:

– Попроси на связь с Послом – Затвор или Затворника. – Я кивнул, показывая, что понял, и из наушника снова раздался голос Кушака.

– Я Куш-один. Подтверждаю. Цель пятой группы, согласно расшифровке данных радиоперехвата, ваш отряд, задача – уничтожение. Примите меры для постановки засады и перехвата. Направленную трансляцию в режиме реального времени не прекращаю. Прошу переписать таблицу ведения радиопереговоров и режим переключения каналов телеприемника, которые сейчас появятся на экране. Шифр первый, общий. Как понял? Прием.

– Я – Залив Первый, вас понял. Таблицу вижу. Копирую. Посол просит Куш дать связь с Затвором. Как понял? Прием. – Некоторое время в наушнике стоял только шум эфира. Пауза затянулась.

– Я – Затвор. Прошу Посла на связь. Как понял? Прием. – Майор выхватил гарнитуру, опомнился, спокойно приложил к уху кругляш щекофона.

– Посол на связи. Дервиш молит избавлением. Как понял? Прием. – От этакой околесицы, которую сказал майор, мы с прапорщиком переглянулись и пожали плечами. Но на той стороне, по-видимому, сказанное нашим майором имело смысл. Ответ был столь же непонятен для нас, но вызвал улыбку на сосредоточенном выражении лица говорившего с Кушаком.

– Я – Затвор. Прошу Дервиша подтвердить код избавления. Прием. – В ответ на это майор высказал длинную строчку цифр, которую повторил дважды. Кушак попросил обождать, видимо, сравнивали полученную цифирь с заложенной в сейф.

– Я – Затвор. Полномочия Дервиша подтверждаю. До прибытия на объект оставляю за собой право на руководство и принятие решений.

– Я – Дервиш. Согласен. Предлагаю план уничтожения всех пяти групп, блокирующих гору. – Разговор майора Дервиша с Кушаком затянулся ненадолго. Из разговора я понял, что Кушак в состоянии самостоятельно грохнуть все движущееся по земле в радиусе досягаемости его комплекса вооружений. Но выявлять свои возможности не желает и без нашего майора не может. Поэтому радость подготовки торжественной встречи пятой группы диверсантов он возлагает на наши стволы и подствольники. Взамен на наш риск он будет транслировать окружающую обстановку в режиме реального времени на наш телевизор. В результате этих договоренностей пришлось перетянуть телик к дверям комнаты связи, чтоб освободить одну из наших радиостанций. Майор перебрался на связь, и у нас там обра-зовался командный пункт с видеокартинкой и «Соколом-М» во главе. Пришлось предупредить дизелиста о важности бесперебойной подачи электричества на заставу. Зато с таким контролем местности можно смело снять охрану с ближних подступов и тылового прикрытия со стороны Арчабиля. Что я и сделал. Народ повеселел. Сказка о сокровищах Кушака начинала сбываться. Красные точки иранских диверсантов неуклонно приближались к заставе.

Старшина готовил снайперов, винтовки и ночные прицелы, аккумуляторы к ним. Я руководил оборудованием позиции для миномета. Даже пристрелялся четырьмя дымовыми минами. Солдаты рыли траншеи и ячейки для снайперов там, где указал наш охотник-прапорщик. Водители копали капонир для бэтээра на возвышенности в центре опорного пункта. Застава оскалилась стволами всего наличного вооружения в сторону, откуда шли пятнадцать псов войны. Вечер медленно отбирал свет у дневного времени. Тени гор неумолимо удлинялись, предвещая темень ночи. Ужин удалось провести по плану. Красные тоже остановились. На телевизоре произошли изменения, теперь люди противника изображались в виде красных точек, а отметки наших солдат имели зеленый цвет. Тактическое преимущество нашей телекарты не давало иранцам ни единого шанса. Мало того, подойти к опорному пункту со стороны Кушака они могли только по директриссе нашего стрельбища с комплексной полосой пограничника на нем. По стрельбищу, что прекрасно просматривалось с высотки, на которой расположился опорный пункт заставы. Мало того, ОППЗ главенствовал над подходами с правого фланга, тыла и границы. И только левый фланг с вышкой мог похвастаться своим более выгодным положением над окружающей заставу местностью.

– Иваныч, ты винтовки пристреливать будешь? – спросил я старшину. – А то я дымить пере-стану.

– А ты уже, что ль, миномет пристрелял? Всего четыре разрыва было? – удивился Грязнов.

– Хватит, мины жалко тратить, хоть и дымовые, склад же не резиновый. Две по дальности, две по горизонтали. Майор у себя разрывы засек и весь экран телевизора фломастерами разрисовал. Он и будет корректировать.

– Ну, тогда проверяем своих, чтоб никто в сектор не попал, и, как стемнеет, начнем. А эти далеко? – спросил, имея в виду иранцев, старший прапорщик.

– Затаились на границе стрельбища, там, где мы обычно охранение при учебных стрельбах выставляли. Тоже ждут захода солнца.

А вот про БТР чуть не забыли.

– Значит, так, Муха, сидишь на месте навод-чика-оператора. Петрова – на место механика. И ждешь. Машину не заводишь. Свой ночник не включаешь, пока стрельба не начнется. Как первый выстрел услышишь – заводишь машинку, врубаешь прицел и подсветку. Затем твоя задача – не пустить их влево на гребень или вправо к Файзулле. Они должны тут остаться, все. На нашем стрельбище. Ориентиры сразу приметь из машины через прицел, пока светло, чтоб с закрытыми глазами мог навести. – Муха кивает, его КПВТ – не хуже снайперки Грязнова, только шумный очень.

В горах сумерки наступают быстро. Вот уже и Грязнов приоткрыл диафрагму ночного прицела на пару щелчков и отстрелялся по первому рубежу на стрельбище, а затем дал Файзулле попробовать сериями по три выстрела. Диверсов эта стрельба по камням и трубам вряд ли напряжет, а нам прибавит и уверенности в будущей отстрелке снайперов, и не даст задремать на своих теплых от солнышка местах.

Трижды взорвался выстрелами «Взломщик», кроша своей пулей калибра двенадцать и семь миллиметра выделяющийся камень на светлом склоне сопки у начала Комплексной Полоски.

– Тащ старший прапорщик, а далеко лупит? – В глазах Файзуллы, подсвеченных зеленым светом ПНВ, искрится уважение и желание самому бабахнуть из противотанкового ружья с оптикой. Но патронов к нему не так много, и Грязнов будет поливать из этого чудовища лично.

– На скоко надо, на стоко и улупит, – пояснил Грязнов. – Ты внимательно смотри и слушай, а то мазанешь, ни разу ведь с ночника не стрелял, – инструктировал он Файзуллу.

– Тащ майор, – ненавязчиво поясняет свой план Виктор Иванович для Бобко и меня, – подпускаем на двести метров. Если колонной будут идти. А то ж они между собой интервал должны соблюдать. Пятнадцать рыл на пять метров – это уже семьдесят пять метров. Чтоб я их в ночник мог от первого до последнего взять.

– А не близко, Виктор Иванович? – сомневается майор.

– Так «вал» ночью дальше и не возьмет. Та и не надо. Я буду правее, второй ночник левее, до меня еще меньше будет. Ну, а если шо и пойдут влево на склон, то лучше по ним патронов не жалеть, – переживал Виктор Иванович за исход ночного боя.