Контора Игрек - Антон Орлов

– Но чтобы помочь ей, тебе придется убить другую женщину?

– Тина, порой ты бываешь несносной… Всегда можно найти, кого не жаль, кого даже ты не пожалеешь.

– Непонятно, почему «Контора» выбрала такое место для своей головной базы, – снова поглядев на голограмму, заметила Тина.

– Я тоже теряюсь в догадках. Кстати, Поль никогда не объяснялся тебе в любви?

– Нет. Мы с ним как брат и сестра.

– Так я и думал… Амина – это псевдоним моего консультанта – утверждает, что к Норне проявляла большой интерес одна рубиконская правительственная организация, которая занимается изучением магических явлений. Возможно, и «Контору» туда влечет то же самое?

Голограмма погасла, приоткрылись жалюзи. За полукруглым ситаловым окном громоздилась облачная свалка.

– Если ты завелся на мести и кто-нибудь из близких Поля по твоей вине пострадает, я с тобой рассчитаюсь, учти. На правах бывшей любовницы.

– Фласс, за кого ты меня принимаешь… – он скорчил несчастную физиономию. – Если я причиню вред кому-нибудь из близких Поля, он возненавидит меня всерьез, без всякой надежды на амбивалентность. Зачем же я стану портить нашу изысканную игру?

– Мое дело предупредить.

На лице Живущего-в-Прохладе появился намек на ухмылку, и Тина добавила:

– Домберги тоже не трогай, понял?

У нее крепло подозрение, что Лиргисо уже додумался до какой-то пакости.

– Домберги тоже не трону, – он передразнил ее предостерегающую интонацию. – Тина, ты плохо обо мне думаешь, я играю тоньше. Моя месть будет остроумной и безобидной – надеюсь, даже ты не слишком рассердишься. А домберги – это теперь мой политический капитал!

Это Маршал сделал «Контору Игрек» тем, чем она стала. Без него она так и прозябала бы, подобно множеству других организаций, существующих вроде бы при Галактической Ассамблее, но в то же время самостоятельно, иногда, если подвалит счастье, получающих крупные дотации и не затевающих никаких авантюр, потому что деньги охотней дают не авантюристам, а солидным консервативным структурам, действующим согласно параграфу. Таких шараг в Галактике полно – тепленькая, хорошо обустроенная экологическая ниша.

Когда появился Маршал, «Контора Игрек» покинула эту нишу и начала крестовый поход против всякого опасного нестандарта. Вопрос: как Маршалу это удалось?

Несогласных, понятное дело, пустили в расход, но это означает, что тех, кто пошел за Маршалом, было достаточно много.

Звали его Курт Баштон, родился он на Земле, где и при каких обстоятельствах стал киборгом – неизвестно. В «Подразделение Игрек» пришел около сотни лет назад, и сразу целая серия дерзких, успешно проведенных операций, конфликт с формалистами-ретроградами, стремительное продвижение наверх. Сколько ему лет, никто не знал. Поджарый, мускулистый, моложавый, с раздражающе бесцветными, но при этом невыносимо пронзительными глазами, выглядел он все таким же, как на стереоснимках полувековой давности – Саймон откопал их в архиве Отдела по связям с общественностью. Небось тратит подотчетные средства на дорогие омолаживающие процедуры.

Журналистское расследование – занятие хлопотное, чреватое неприятностями, но Саймон решил, что разгадает, кровь из носу, головоломку под названием «Маршал» и только после этого свалит с гениальным разоблачительным фильмом в кармане.

Без фильма он – ничто. Клисс чувствовал это с нестерпимой остротой, но это его не пугало, просто подхлестывало. Благодаря существованию фильма окружающий мир обретал цвет, вкус, объем, смысл; фильм давал Саймону некоторую власть над этим миром или, по крайней мере, ощущение власти – что-то подобное он испытывал, когда сидел на мейцане.

А Маршал ни в какую не поддавался разгадке. Если бы Саймон мог заглянуть в его отчеты, которые хранятся в архивах Четвертого отдела, многое прояснилось бы, но туда посторонних не пускают и тихой сапой не проберешься.

Доступный материал – то есть байки о Маршале, конторский фольклор – загонял Саймона в состояние тоскливой бессильной злости. Ну сколько можно лапшу друг другу на уши вешать?! Когда Стив Баталов и Тина Хэдис вдвоем учинили на унганианской базе такой погром, словно там побывал батальон космического десанта, оно понятно: почти всемогущий пришелец из многомерной вселенной и киборг-мутант с коэффициентом 55. Чудо еще, что Унгана после их налета не съехала с орбиты и вообще уцелела… Но когда молва приписывает аналогичные подвиги Маршалу, обыкновенному киборгу, стопроцентно нормальному борцу за всеобщую нормальность, – это уже культ личности и коллективный психоз!

…Маршал в одиночку отправился в логово «Рыбьей Звезды» и всех там побил одной левой; Маршала замуровали в подземном бункере и пустили отравляющий газ, а он все разнес и выбрался; Маршал пошел на переговоры с бандой одичавших мутантов, терроризировавших колонистов на Кайре, да так застыдил их, что те раскаялись, расплакались и дали себя повязать; Маршал то, Маршал се…

Когда Клисс, на правах идеологического работника, пожаловался психологу на инфантильные умонастроения в коллективе, Груша, как всегда уклончиво, ответил, что люди нуждаются в разрядке и эти байки способствуют поддержанию боевого духа.

«Зато я в нашем дурдоме единственный здравомыслящий, – утешил себя Саймон. – Остальные все чокнутые».

Господи, что же делать-то? Пока он не узнал правды о Маршале, он не может отсюда смыться и оставаться тоже невтерпеж. Что делать?.. Разве какое-нибудь особенное везение… Но Саймон давно уже усвоил, что удача – это не для него.

Весь его труд по подготовке опуса, комментирующего инцидент на королевском банкете, пошел насмарку. В тот самый день, когда опус сбросили в Сеть, Лиргисо сделал финт, какого никто не мог предвидеть: он теперь поборник социальной справедливости, покровитель обездоленных!

…Он был шокирован тем, в каких антисанитарных и антиэстетических условиях живут обитатели домбергов, и на банкет явился для того, чтобы привлечь всеобщее внимание к их плачевному положению. Возможно, он немного погорячился, но его потрясло то, как люди поступают с себе подобными, ибо на Лярне такое немыслимо. Да, на Лярне до недавних пор было рабовладельческое общество, но там даже рабов никто не лишал права пользоваться мылом и теплой водой, вдыхать ароматы цветов, любоваться красивыми вещами. Если бы кто-то из энбоно вздумал держать своих рабов в условиях, схожих с теми, в каких живут в домбергах свободные рубиконские граждане, он бы навлек на себя осуждение и насмешки. Общество, допускающее сие, не может называться цивилизованным, и поэтому Лиргисо, Живущий-в-Прохладе, бывший Блистающий Представитель Могндоэфры, гордится тем, что не получил официального приглашения на Королевский фестиваль…

Разглагольствовал он перед журналистами и представителями благотворительных организаций. Последние вначале выглядели нервными и напряженными, словно их затащили на это мероприятие силком, но присутствие оравы репортеров успокаивало, да и организации нуждались, видно, в спонсорской поддержке, и благотворители постепенно начали оттаивать. Под занавес Живущий– в-Прохладе с участливой обаятельной улыбкой раздал им пачки кредиток, но к этому времени Саймон был уже не в состоянии анализировать материал и просчитывать варианты ответного удара – настолько его деморализовала финальная выходка лярнийского подонка.