Останкино 2067 - Виталий Сертаков

– Кажется, ты кого-то ранила?..

– Одного ранила, одного убила. Про убитого можешь не спрашивать, это полный ноль. Уверена, что за парнем не придут родственники, но, если отправить тело в морг, он исчезнет на второй день.

Коко отправляет в рот конфету. Полонский тщетно ищет на ее лице следы раскаяния, но девушка ведет себя как профессиональный наемник.

– Кто ты такая, Коко?

– Я? Маленькая шлюшка, а что? – Она показывает растекшуюся конфету на кончике языка.

– Я перевел еще пять тысяч, как ты просила.

– Да, в финансовом отношении к тебе нет претензий.

Звучит двусмысленно, но Полонский дает себе слово не заводиться. «Ситроен» выныривает на поверхность где-то во Внуково. Януш плохо знает этот район, но Коко ведет машину уверенно. Раза четыре сворачивает в темные, внешне не отличимые друг от друга переулки, останавливается перед невзрачными серыми воротами. Впрочем, посреди ночи все кажется серым.

Коко выходит из машины и стучит в ворота. Полонский не может поверить своим глазам, но все происходит не во сне. Девушка действительно не пользуется принтами, а стучит кулаком, и внутри отзываются на ее стук. Затем машина заезжает во мрак.

– Еще выпей!

Возле губ оказывается рюмка. Кажется, это уже третья за вечер.

– Что за дурь ты подмешала в спиртное?

– Тебе надо расслабиться. Скинь куртку и всю начинку, – говорит Коко. – Мы пройдем через магнитный тамбур, только там сможем спокойно поговорить.

Янушу приходится оставить в каком-то шкафчике оружие и всю электронику. В последний раз обернувшись в сторону гаража, он видит двоих мужчин, методично обшаривающих днище «ситроена». Перед дверью в коридор дознаватель долго прицеливается, чтобы перебросить ногу через порог. Порог внезапно вырастает до размеров серьезного препятствия, узкий коридор освещен далекой лампочкой и раскачивается из стороны в сторону, как подвесной мост.

– Теперь можно говорить? – Полонский оглядывает узкую комнату без окон, он старается тщательно выговаривать слова. – Я не спросил тебя, погиб ли кто-то из посетительниц.

– Хрен их знает… – Коко наливает себе еще коньяка – Нашел о чем переживать, котик… Есть вещи поважнее. Сядь, откинься.

Она мягко толкает его на софу, после чего задумчиво бродит по комнате, зажигает свечи. Полонский не делает попыток подняться, он чувствует, что даже глазами шевелить непросто.

– Слушай, я отыскала еще двоих, кто общался с нашей неуловимой рыжей подружкой. По отзывам, эта телка наверняка «би», обе девушки с ней переспали, но обе не смогли сказать ничего определенного. Неизвестно, где она живет и чем занимается, даже назвалась разными именами. Только Лиз была с ней долго. Короче, дело гнилое, мы потеряли человечка, который мог нам помочь… – Коко смотрит на собеседника очень пристально, но фразу так и не заканчивает.

– Что ты хочешь сказать?

– Хочу сказать, что найти рыжую нам может только твоя жена.

– Не трогай Ксану, она тут ни при чем…

– Послушай, котик, а почему бы тебе самому не спросить свою Ксану? Почему ты не хочешь ее спросить? Отвечай мне! – Коко вдруг оказывается прямо перед ним. Она садится на корточки, берет дознавателя обеими руками за затылок, прохладными пальцами массирует ему виски. Она похожа на биолога, собравшегося препарировать необычную лягушку. Остатки ускользающего сознания подсказывают Полонскому, что убивать его не собираются.

Коко что-то нужно, и это «что-то» не слишком связано с порученной ей работой.

– Что ты мне подсыпала?

Последняя фраза дается ему с нечеловеческим усилием. Януш уверен, что Коко начнет спорить, но девушка только качает головой. Такое ощущение, что она что-то или кого-то ждет.

– От-ве-чай, – по слогам негромко скандирует блондинка. – Почему ты не спросишь свою жену, с кем она общается?

– Я… я не знаю… – давит из себя Януш. – Не трогай меня, отстань…

– Почему ты не заставишь ее включать маяк? Ты отпускаешь свою женщину одну в кабаки?

– Я… Она не спрашивает…

– Где твой брачный контракт?

– Не… не знаю.

– Где живет Ксана? Назови ее адрес!

Дознаватель чувствует, что еще парочка вопросов, и с ним случится нечто непоправимое. Его начнет тошнить, выворачивать наизнанку, и остановить этот процесс будет невозможно, пока в организме не закончится жидкость. Он видит себя, каким он станет, как бы со стороны. Плоская, иссохшая мумия, вросшая в диван, забытая в недрах неизвестно кому принадлежащего гаража.

Как ни странно, Коко больше не настаивает. Она поднимается, допивает алкоголь и начинает медленно раздеваться.

Внезапно Януш всхлипывает. Жар приливает к вискам, сердце колотится так, будто совсем недавно пробежал стометровку. Полонский поднимает руку, сгибает в локте и бесконечно долго рассматривает ладонь. Ощущение такое, что собственные пальцы находятся за сто километров, а ног он вообще не чувствует. Ноги где-то отдельно, голова тоже отдельно от тела, он даже не понимает, мягко ли ему лежать на софе. Теперь стены комнаты – это волнующиеся морские глубины, а по углам в напольных подсвечниках горят толстые свечи, на четыре фитиля каждая.

У Коко в руке крохотная капсула-шприц. Укол не причиняет боли, а спустя несколько секунд Полонский чувствует себя гораздо лучше. Он по-прежнему лежит, развалясь, и тело категорически отказывается повиноваться, но голова стала ясной, как никогда. Все печали и недомогания остались позади, впереди только работа и красивая женщина.

Очень красивая женщина.

Коко производит легкое движение бедрами, шорты падают к ее ногам. Теперь из одежды на ней только полупрозрачные туфли и мини-корсет с ложной шнуровкой. Корсет на глазах меняется, приобретая леопардовую окраску. Бушующее по стенам комнаты море приобретает глубокие ультрамариновые тона. Свечи трепещут по углам, облизывая бронзовую кожу Коко жаркими лиловыми язычками.

– Не волнуйся, милый. Больше не стану тебя обижать.

Полонский отводит глаза, насколько это возможно. Он старается не скрипеть зубами от ярости, понимая, что просить о пощаде бессмысленно. Он клянется себе, что достанет проклятую нимфоманку и сделает из нее рагу.

Коко переворачивает мягкую сумку, та тоже выглядит как кусок леопардовой шкуры. На пол высыпается груда предметов женского гардероба.

Она передразнивает Ксану. До Полонского только сейчас доходит. Эта дрянь и раньше неоднократно передразнивала его жену, но он старался не обращать внимания. Откуда-то она все знает, копирует жесты и мимику. Коко вставляет в рот сигарету и начинает медленно натягивать сапоги. Отброшенные туфли мерцают, как осколки горного хрусталя.

Полонский клянется себе, что никогда в жизни не возьмет в рот спиртного. Он старается не смотреть, но зрачки сами фокусируются на оголившейся женской фигуре.