Славия. Рождение державы - Александр Белый

– Так-таки ничего и не делал?

– А дона Изабелла в своем письме обозначила меня как кабальеро, вот и пришлось соответствовать. Развлекался, конечно, как мог. Молодки, кхе-кхе, гарные есть, вот в этом деле здесь работы – непочатый край. А фехтовать не с кем, – он кивнул на кирасиров, – солдаты они. Обыкновенные.

– А сабелька твоя откуда, уж не затрофеил ли где по дороге?

– Куда нам, я ж не ты, который все банды испанские разогнал. Саблю сам ковал два с половиной года из местной толедской стали, – он взял ее за ножны, приподнял и вытащил до половины клинок, – а позолоту дал наложить мастеру перед самым отъездом.

Клинок мне понравился. Возможно, до моей «итальянки» по качеству не дотягивал, но был не хуже, чем в индийской сабле, которую я когда-то снял с мурзы.

Иван проживал в комнате рядом с моей, и мы до ночи планировали свое будущее. Дел накопилось множество, а времени оставалось крайне мало – занятия в школе начинались через семь дней. Решили, что прямо завтра с утра отправимся в Малагу и узаконим земли феода Сильва. И уже не в замке Гарсиа, а именно там будем разворачивать все свои дела.

Ночью к телу Изабель, к сожалению, не допустили. Сначала Мария выскочила, как черт из табакерки, и стала поперек, затем и радость моя. Был зацелован, но мягко и настойчиво выпровожен за дверь.

Мои новые владения находились немного в стороне от основной дороги, но в двух часах езды от Малаги, где-то между двумя холмами, которые являлись началом горной гряды Кордильеры-Бетика.

Мы с Иваном управились за два дня. Переночевав в гостинице, прямо с утра направились в Алькасабу, тот самый бывший дворец-крепость мавританских королей, а ныне владения графа Малаги. Немного переживал, что мое представление может затянуться на неопределенный срок, но, к своему удивлению, аудиенцию мне не назначили, а приняли тут же, прямо с утра.

Как-то уже довелось видеть эти мраморные колоны и полы триста тридцать лет тому вперед. Но тогда помещения выглядели новее, что ли? Может быть, такое ощущение сложилось из-за закопченных светильниками потолков?

Дворецкий проводил меня в тронный зал, в котором тоже когда-то был на экскурсии. Граф стоял у открытого окна с витражом и смотрел на улицу, но после объявления дворецкого повернулся ко мне лицом. Это был высокий, седовласый, крепкий мужчина с осанкой воина и угрюмым лицом. Я даже догадывался о причине его огорчений.

Представившись полным именем, предъявил свои документы. Его лицо неожиданно разгладилось.

– Это ты был на прошлом представлении ко двору? – Он даже не спросил, а подтвердил. – Неплохо, неплохо. Но имей в виду, – его лицо опять посуровело, – в моем графстве дворянам незачем резать друг друга. Изволь в будущем держать себя в руках.

– Твое сиятельство, но это же он первым…

– Знаю, – махнул рукой и перебил меня, – впредь, если подобное случится, обращайся ко мне, иначе отправлю куда-нибудь на войну. Ясно?!

– Слушаюсь, твое сиятельство. – Конечно, ему надо было что-то говорить, хотя все прекрасно понимали, что никто никогда ни к кому обращаться не будет, иначе потеряет уважение в обществе. Но в любом случае придется быть аккуратней, иначе он запросто спровадит меня к черту на кулички, на пару лет повоевать. Эх, если бы он знал, кто приложил руку к его нынешним огорчениям, то отсюда бы точно меня не выпустил.

Однако все хорошо, что хорошо кончается. Буквально тут же был вызван тенант[7], который получил распоряжение о водворении меня в феод Сильва. Откланявшись графу, мы с тенантом решили пьянку на завтра не откладывать, а, забрав из приемной Ивана и из казармы десяток отдыхающих кирасир, уже через полчаса отправились в мои новые владения.

Дорога шла вверх, через два часа, двигаясь шагом с переходом на легкую рысь, миновали небольшую каменную гряду и оказались на месте. Несмотря на рассуждения нотариуса о том, что здесь все запущено и ничего интересного нет, нашему взгляду открылась расположенная между двух холмов, заросших вечнозелеными оливковыми рощами, небольшая живописная долина. В километре от нас, в петле неширокой реки, на скальной возвышенности стоял замок, а сразу же за ним выглядывали крест храма и домики небольшой деревушки. И к замку, и к деревушкам дороги были вымощены камнем.

Основные земли располагались за рекой. Если с этой стороны территория владений была размером два на один километр, то за рекой – втрое больше. И деревня вдвое больше, домов на шестьдесят.

Было видно, что поля перед замком и за рекой кое-где вспаханы, а кое-где что-то росло. Оба поселения утопали в садах, подножия холмов были увиты виноградом. И пусть листья давно пожелтели и под дуновением слабого ветерка начинали облетать, это все равно приятного впечатления не портило.

Несмотря на отсутствие привычных глазу огромных просторов с реками, лесами и полями моих родных Кашир (здешние речушка, деревушки и замок – все выглядело как-то миниатюрно), новые владения мне понравились. А вообще, если говорить честно, то все земли Испании – это великолепный и благодатный край.

К замку мы двигались вдоль полосы леса, поросшего дубами, кое-где пихтами и кустарником терпентина, плоды которого называют черными фисташками. Известно, что из них когда-то, то есть не когда-то, а именно сейчас добывают скипидар. Копыта лошадей ступали по каменной дороге, на обочинах которой торчали кустики мирта, пожухшие листья фиолетовой лаванды и желтой календулы.

Было видно, что в данном хозяйстве порядка мало, даже там, где поля были вспаханы, всходы выглядели жидкими. И это на благодатной земле, где даже сухая палка прорастает! В той жизни в сельском хозяйстве понимал мало, так, знал кое-какие вершки о севообороте да о селекции. Но в этой-то жизни порядок ведения хозяйства прививался с детства, и, сравнивая, мог сказать одно: у наших каширских крестьян поля выглядели намного более ухоженными.

Проехав каменный мост, кавалькада уперлась в закрытые окованные ворота, покрашенные когда-то, вероятно, в желтый цвет. Пока один из воинов стучал по прибитому металлическому щиту с облезлым разноцветным гербом, осмотрелся вокруг.

Замок был приблизительно квадратного периметра со стороной метров восемьдесят. Его стены оказались пониже, чем у Гарсиа, всего около шести метров. По углам выступали круглые башни, а надвратная была прямоугольной. Из-под дальней скалы бил родник. Вода падала в ров, за тыльной стеной замка сливалась с мощным ручьем, стекавшим со стороны холмов, затем уносилась в реку. Сначала это был даже не ров, а целый песчаный карьер, раскопанный в ширину метров на двести. Сейчас же слева, сразу за мостом, его засыпали, он был загажен и вонюч. Гнилостный запах чувствовался даже здесь, у ворот.

Наконец из бойницы надвратной башни чей-то голос стал допытываться: кто, что, откуда?

– Ты что, смерд, не видишь герб графа на вымпеле? Я, тенант Умберто де Коста, уполномочен графом Малаги водворить нового владетеля земель Сильва, идальго Микаэля де Картенара де Сильва. Открывай немедленно, – разъярился офицер, – иначе испрошу разрешения твоего нового владетеля и лично повешу на воротах.