Фригольд - Роман Прокофьев

— А черт его знает, — сплюнул Динамит, — Наши туда не добирались. Верная смерть!

— Мой Народ знать, — не согласился принц, — В Изнанке, в темных землях, там где не видеть Наблюдатели, есть бродячие Ульи тхи-усс. Они огромные быть. Кано, каждый цикл они выходят на поверхность, выбрасывать новых матерей тхи-усс. Матери другие, у них сначала быть крылья. Они летят к Кругам, на свет Древ, чтобы пожрать их! Наблюдатели убивать всех, кто летает, как тхи-усс. Нельзя! Закон Единства. Однако некоторые матери перед смертью успеть рассеять яйца. Из них рождаться личинки. А иногда матерь падает, но не мертвой быть. Тогда появиться Гнездо… Понимать, кано?

Я кивнул — картинка окружающего мира становилась все более отчетливой. Значит, подобно земным роевым насекомым Черви устраивают нечто вроде лета для распространения популяции, а Наблюдатель старается не допустить расселения потомства Червей вблизи световых Кругов. С этим связаны и наши задания, и запрет на полеты — очевидно, системы Альфа-Разумов Единства не делали разницы между биологическими и механическими летательными аппаратами. Странно, конечно, и еще страннее — почему Наблюдатель, раз он так могущественен, сам не уничтожит все эти Ульи, навсегда решив проблему?

— Потому что Наблюдатель не всесилен, а его Око не всевидящее. Он всегда ищет Ульи, высылает корабли и воинов, направляет Восходящих, но даже Истинные, что стояли рядом с Тем-Кто-Сражается, не смогли уничтожить всех Червей во время Великой Охоты. Уничтожить бродячий Улей — золотой Подвиг, юный Восходящий…

Немного передохнув, мы продолжили зачистку тоннелей. Тяжелая, опасная и неблагодарная работа. В стенах скальных коридоров попадались ответвления, ведущие в каверны или подземные гроты, их приходилось тщательно осматривать, как и все щели, куда могла забиться личинка. К счастью, обошлось без происшествий. Хуже всего, наверное, пришлось Кышу, которому холодные безжизненные коридоры понравились еще меньше, чем бесплодная поверхность плато. Бедный зверек дрожал и пищал в заплечной котомке, словно требуя доставить его наверх, к свету, и я мысленно решил что завтра, пожалуй, лучше оставить его в лагере под присмотром часовых…

К вечеру, когда мы подошли к отмеченной на карте точке сбора, на счету копья было пять личинок и три кокона, а также еще один разведчик-фуражир, попавшийся на дороге. Динамит сказал, что это необычно много и, скорее всего, они расползаются от нового Гнезда. А вот где оно находится — никто не знал, для этого нужно было проверить огромную площадь. Возможно, у наших Восходящих имелись способы, но я о них ничего не знал.

Ночью инсектоиды оживлялись, поэтому лагерь, разбитый на одном из верхних плато, усиленно охранялся — животные в центре, сомкнутый круг палаток, минимум трое часовых, костры… Мы возвращались уже в сумерках, смертельно уставшие, покрытые затхлой грязью и вонючей кровью червяного отродья. Судя по погасшим на Атласе отрезкам паутины, сегодня рейд выполнил примерно пятую часть работы.

К наступлению ночи в лагерь вернулись все группы. Потерь не было — двое парней получили легкие ожоги, и один боец из копья Серены повредил ногу. Всех быстро вылечили, люди перешучивались, делились впечатлениями и охотничьими байками, хлебая горячую похлебку. Особых неожиданностей сегодня не было — коконы, личинки, немного имаго-особей, скаутов или фуражиров. Мой йурр, наконец-то выбравшийся на свободу, изрядно веселил народ, шныряя между палатками в поисках насекомых и недовольно посвистывая.

Восходящие обсуждали Руны и подсчитывали добытую Звездную Кровь, я впервые увидел призванных ими Существ. Серену Лафайет теперь повсюду сопровождала поджарая, гибкая собака, напоминающая земную гончую. Лоснящееся, чуть зеленоватое тело состояло из плотных мышц, голова имела необычную форму, и на ней не было ни малейшего признака глаз. Слепая Гончая, Существо-Руна, сообщил интерфейс Восхождения. Еще одно, похожее на синекрылую птицу с золотым клювом, молча сидело на плече Ноя, Восходящего из копья Фроста. Но самое удивительное Руна-Существо стояло у громадного замысловатого котла и черпаком наливала всем желающим горячую похлебку, которую собственноручно приготовила, пока мы были внизу.

Женщина. Обыкновенная женщина, средних лет, с кожей цвета бронзы, крючковатым носом, темными волосами, заплетенными в длинные косицы. Их них торчали острые уши с множеством колец — совершенно явно она была местной, только не принадлежала ни к одному из известных мне племен. И ее не было с нами, когда отряд отправлялся в путь.