Порвали парус - Юрий Никитин

Гуцулов за столом поинтересовался:

- Владимир Алексеевич, что насчет сообщения Леннокса о роли затухающих сигналов в нейронной сети грызунов?.. В самом деле можно полностью терять, а потом восстанавливать информацию?

- Нужно повторить в наших условиях, - ответил я уклончиво.

- Уже, - сказал от соседнего стола Лелекин, - я перевел крыс на новый режим, начинаю серию экспериментов.

Косенков сказал с иронией:

- На крысах? Щербатько, который Щербатко, еще вчера пару свиней подготовил.

- А я слышал, он планирует на себе…

Лелекин сказал с достоинством:

- Что свинья, что Щербатько, который Щербатко, какая разница? У них одни реакции. Но на крысах получу результат быстрее!

- И начнешь ставить на свиньях?.. Щербатько, что не Щербатько, точно опередит!

- Это еще посмотрим, - отрезал Косенков задиристо. – Владимир Алексеевич, а вы проверять сообщение доктора Леннокса не будете?

Я покачал головой.

- Без меня проверят. И, думаю, подтвердят. Скорее всего, он в самом деле совершил важное открытие. Не шажок, как сказал скромно, это же на публику, а в самом деле гигантский шаг. Нам как-то все равно насчет восстановления всех детских воспоминаний, начиная с тех, как сосал материнскую грудь, но эта возможность даст увеличение емкости оперативной памяти в тысячи раз!.. Оперативной!

Косенков покрутил головой.

- И позволит работать в сотни раз… ну пусть в десятки, продуктивнее!

Я посматривал на них с нежностью. Все думают в первую очередь о работе, а не о том, как где что ухватить, хапнуть и утащить в нору, что составляет почти всю жизнь рядового человека.

Здесь те, кто рожден для сингулярности, только бы уберечь их, соль человечества…

Лелекин на миг оторвался от вегетарианской кашки и с тоской посмотрел на гигантскую отбивную на тарелке Гуцулова, которому предписано усиленное питание с большим количеством белков.

- Сегодня утром сообщили, в ЮАР снова какая-то новая болезнь?

Косенков отмахнулся.

- Ерунда какая-то. Газетчики всегда раздувают из мухи слона.

- Борьба за тиражи и рекламу, - подсказал все знающий Лелекин. - Вон какие страшилки были насчет свиного и птичьего гриппа?.. Владимир Алексеевич?

- Да, - согласился я, - просто ЮАР жалко. Совсем недавно был такой рай для человечества… А теперь каждый третий ВИЧ-инфицирован. И, скажу честно, как-то не рвусь туда спасать. Там верят, что если изнасилуют белую женщину, то сразу излечатся… И стараются изнасиловать всех, кто из белых еще не убит или не успел эмигрировать. Да пусть дохнут, не жалко.

- Там не только ВИЧ, - заметил Лелекин, - сейчас там вообще клоака всех болезней…

Косенков сказал умоляюще:

- Не за столом, а?

На него посмотрели, как чужого. Для генетиков и физиологов, как и для патологоанатомов, нет запретных или шокирующих тем в отношении человеческого организма и его потребностей.

Гуцулов помахал рукой, подзывая официантку. Он всегда торопится вернулся к работе, и сейчас тоже начал жадно пить кофе, одновременно глотая большими кусками блинчики с творогом.

Геращенко я отыскал в его маленькой уютной лаборатории. Спиной ко мне, в одной руке гигантский бигмак, в другой огромная чашка парующего кофе, явно двойной экспрессо, а на столе рядом с вольером с мышками на широком блюде еще с полдюжины вкусно пахнущих бигмаков.

- Ого, - сказал я, - как же вы о мышках заботитесь!

Он развернулся, снова заметно раздобревший, как свежеиспеченная булка, сказал виновато:

- Это ты, Володя... Нет, это я не мышкам.

- Как, - сказал я подчеркнуто шокировано, - а как же наш главный девиз «Все лучшее – мышкам»?

- У них все лучшее, - сказал он быстро-быстро и очень виноватым голосом. – Вот посмотри, чем их кормлю!.. А это мне, без еды почему-то грустно. Хуже соображаю.

- Мышки тоже, - ответил я.

- Все мы в чем-то мышки, - согласился он. - Хотя все мы вполне себе мышки. Сахару побольше, мозг на нем работает, это все, что помню из школьного курса.

- Вижу, - сказал я, - снова новая аппаратура?

Он улыбнулся, как Владимир Красное Солнышко в молодости, когда увидел римскую принцессу Анну и задался целью ее заполочить.

- Мацанюк постоянно закупает самое новое! У него программа насчет переманивания западных специалистов.

- И как?

- Пока больше возвращаются наши, - ответил он. – Но есть и варяги. Пока ходят, смотрит, принюхиваются.

- Запад он такой, - согласился я, - никаких эмоций, все по расчету.

- Парни вроде бы адекватные, - сказал он. – Я поговорил с ними, рвачей не заметил, все в первую очередь интересуются аппаратурой и нет ли утеснений со стороны администрации.

- Что значит, - уточнил я, - ничего кроме науки не видят и знать не хотят?

- А разве мы не все такие?

Я вздохнул, тоже предпочел бы заниматься только наукой, но помимо того, что намертво всажен в это дурацкое тело двуногого, в котором сразу же умру, если оно вдруг сдохнет, так я еще и в этом дурацком мире, где сами ученые составляют ничтожнейших процент населения, хотя мир нуждается именно в них и даже существует только благодаря ним, то-есть, нам.

- Остап Шухевович, - сказал я, - не обижайтесь, что исчезаю так надолго. Похоже, снова на некоторое время как бы выпаду из науки… Не всем там, куда иду, нравится мое присутствие, но стерплю. Я что-то вроде авторитетного консультанта при Генеральном Штабе.

- Ого, - сказал он с непонятным выражением.

Я сказал, защищаясь:

- Нельзя упускать случай влиять на высокопоставленных меднолобых. Надо делать все, чтобы меньше творили дури, а добро делали хоть изредка!

Он сказала торопливо:

- Володя, мы же все понимаем!.. Ты за всех нас отдуваешься, представляя науку на таком высоком уровне среди существ, принимающих важные решения!..

- Что-то вроде того, - пробормотал я. – Но свою работу я не оставляю…

Он отложил бутерброд и поставил рядом на стол чашку с кофе, патетически всплеснул руками и, снова ухватив то и другое, сказал живо:

- Ты и так как только успеваешь!.. Мы все читали две твои статьи в Ньюс Сайенс, где ты предложил новый подход к операциям с митохондриями… Просто великолепно!

- Спасибо, - сказал я польщено.

Он поинтересовался с понятным интересом:

- А как дома?

Я вопрос понял правильно, люди попроще обычно имеют в виду как там жена, дети, теща, но мы особая раса, ответил точно на тот вопрос, который он и задал: