Альтернативная линия времени - Аннали Ньюиц

Ирвин, Верхняя Калифорния (1992год н.э.)

Я обожала эту короткую паузу перед выступлением на бис. Можно было притвориться, что «Черная Образина» не вернется на сцену, если мы не взорвем мир своими оглушительными криками. Все повскакивали со своих мест и вопили, а яколотила ногой по своему креслу так, что амфитеатр «Мидоус» превратился в эпицентр небольшого землетрясения, проникающего своими высокочастотными вибрациями сквозь земную кору. На какие-то считаные мгновения мы стали цифрой на шкале Рихтера^[9]. Я подняла взгляд на небо, покрытое рассеивающимися облачками от взрывов пиротехники, страстно желая, чтобы это ощущение длилось вечно.

–Где Хитер?– склонилась ко мне Лиззи, и яощутила щекой колючую щетину ее налаченного ирокеза. Все называли нас родными сестрами, до тех пор пока она не выкрасилась блондинкой и не проколола себе нижнюю губу.

Я указала на толпу перед сценой:

–Она ушла туда вместе со Скоттом!

Великолепная вернулась на сцену, следом за ней – Марисела с гитарой, и они с ходу рубанули песню со своего первого альбома «Наше время украли». У меня дома в комнате на стене висел плакат с его обложкой, с красочным изображением того, как выглядели Машины сотни миллионов лет назад, до того как интерфейсы разрушились, превратившись в ничто. Это был вид с высоты птичьего полета, с двумя красными скалами в форме полумесяцев, которые изгибались вокруг круглой перламутровой площадки, закрывающей вход в подземную нору. С такого ракурса это было похоже на красивое стилизованное влагалище и клитор. Однако на самом деле это было древнее скальное образование. Я сразу влюбилась в эту картину, и стех пор меня приводило в восторг все, что делала «Черная Образина».

После того как затихли последние аккорды, все стало далеким и пустым.

–Надеюсь, мы разыщем Хитер,– проворчала Лиззи.– У нее мои сигареты, блин.

Пожав плечами, я попыталась ухватиться за это ожидание возвращения на бис, но поймала себя на том, что меня захлестывает разочарование. Наверное, концерт получился неплохим, но настроение все равно было отвратительным. «Черная Образина» не исполнила одну свою новую песню, которая мне очень нравилась. Тесные лосины натерли кожу на бедрах. Скоро мне придется возвращаться домой и разбираться с родителями. Музыка не имела ничего общего с жизнью. После того как Великолепная прекратила петь, мне недоставало ее замечательного голоса, обладавшего силой, которая позволяла моей душе объединиться с толпой и забыть про одиночество. Я опять оказалась заперта в собственном теле, опять была вынуждена общаться с помощью жалких языковых фонем. Внезапно у меня запершило в горле и защипало в глазах, и пришлось сглотнуть комок в горле, чтобы не сломаться прямо здесь, на глазах у всех любителей панк-рока вИрвине. Такое случалось со мной сплошь и рядом – что-нибудь совершенно случайное вызывало непреодолимое желание расплакаться. Но в последнее время стало хуже. Было все труднее взять себя в руки до того, как потекут слезы.

–Вот они!– Лиззи указала на Хитер иСкотта, машущих нам с площадки перед сценой, внезапно залитой ярким светом прожекторов. Рабочие начинали уносить аппаратуру, и мы влились в медленный людской поток, вытекающий к стоянке.

Во время концерта завороженная Сооджин молча взирала на сцену, однако сейчас ей захотелось подробно обсудить с нами технику владения педалью звуковых эффектов Мариселы.

–Я так думаю, эту педаль ей сделали на заказ.– Она задумчиво поправила пластмассовый обруч на взъерошенных волосах.– В каталогах я ничего похожего не видела.

Когда мы добрались до стоянки, Хитер подкидывала в руке пачку сигарет, аСкотт теребил покрытые спекшейся кровью булавки в мочке уха.

Все дружно начали обсуждать концерт. Скотт не согласился с мнением Сооджин насчет гитарной педали, аХитер тем временем корчила гримасы у него за спиной. Эти бессмысленные споры велись постоянно. С каждым словом и предложением мне казалось, будто я отхожу от разговора все дальше и дальше. Их голоса стали отдаленным гулом. Быть может, я скользила вниз по линии времени, обреченная вечно колебаться между слезами и оцепенением. В то время как мои подруги решительно врывались в будущее, я застряла здесь, в прошлом, не в силах двинуться дальше.

Но когда заговорила Лиззи, я мгновенно вернулась в настоящее.

–Девочки, давайте не будем возвращаться прямо домой,– сказала она.– Можно поехать на Тертл-Рок и насладиться огнями ночного города.

Хитер пронзительно хихикнула, потирая руки.

–Отлично придумано!

Сооджин молча подняла большие пальцы обеих рук.

У меня было целых шестьдесят минут до «комендантского часа», и от желания расплакаться не осталось и следа.

–Согласна. Только к полуночи я должна быть дома.

* * *

У Лиззи был бесконечно длинный «универсал» сдвумя рядами просторных сидений и большим грузовым отсеком с ковриком; заканчивался «универсал» задней дверью, которую в откинутом состоянии можно было использовать как столик для пикника. Машина была разработана для пирушек прошлой эпохи. Мы устроились спереди и, врубив на полную «Мешки»^[10], обсуждали лучшие моменты прошедшего концерта, куря «травку» из банки из-под «Кока-Колы» спробитыми гвоздем дырками.

С этой стоянки на вершине Тертл-Рок нам открывались огни Ирвина, разорванные лужицами пустырей в темноте. Лиззи очень правдоподобно изобразила, как наша хиппующая учительница обществознания всегда делает в воздухе кавычки, говоря про «систему Западных ценностей». Мы сСооджин не сдержали смеха.