Звёздные Войны. Новая надежда. Принцесса, негодяй и мальчик с фермы - Александра Бракен

К КОНЕЧНОСТЯМ ЛЕИ постепенно возвращалась чувствительность. Кто-то заставлял ее подняться на ноги. Она казалась себе тряпичной куклой, наполненной песком. Первые шаги дались с большим трудом. Мир плыл перед глазами. Принцесса стояла, окруженная штурмовиками, которые уже защелкивали наручники на ее запястьях.

Неужели они решили, будто могут взять ее в плен? Ее? Лея прекрасно понимала, что не пользуется особым уважением со стороны других сенаторов, зато она была любимицей публики. Да если пройдет хоть малейший слух, что с ней неуважительно обращаются, всю Голосеть всколыхнет волна народного гнева. Готов ли Император пойти на такой риск?

Она очень надеялась, что нет.

— Д-да как вы смеете! — прошипела она; губы все еще не вполне слушались ее из-за последствий попадания оглушающего заряда.

И хотя ей по-прежнему казалось, будто двигаться приходится под водой, Лея с разворота врезала кому-то из штурмовиков локтем и тут же пнула другого по колену. Но через мгновение она оказалась зажата, как в тисках, между двумя солдатами, и ее повели по коридорам, а когда она пыталась упираться, толкали в спину. Лея понимала, что попалась, но она вовсе не собиралась быть покорной пленницей.

В главном коридоре судна по сравнению с темными инженерными проходами было ослепительно светло. В воздухе висел удушливый дым. Всякий раз как Лея делала вдох, легкие обжигал резкий запах озона — последствия стрельбы из бластеров.

Повсюду лежали тела.

Их оставили там, где они упали. При виде ран и безжизненно застывших лиц Лею чуть не вывернуло наизнанку. Ей не хотелось на это смотреть. Это были ее люди, и все они погибли из-за нее. И ничего уже нельзя было исправить, ничего нельзя было изменить. Лея заставляла себя смотреть и запоминать. Надо будет известить их семьи… она должна… должна…

«Это все моя вина, — думала она. — Моя…»

Сенатор Лея Органа и даже принцесса Лея могли бы назвать гибель этих людей необходимой жертвой, но по-человечески она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

В конце коридора ее уже дожидался Дарт Вейдер — благодаря своему невероятному росту и ширине плеч он едва помещался в рваной дыре, которую имперцы пробили в дверях шлюза, чтобы прорваться на «Тантив-4».

Его окружали штурмовики, их броня при движениях поскрипывала, точно трущиеся друг о друга надкрылья насекомых. Правая рука Императора, Дарт Вейдер резко выделялся на фоне своих солдат. Его доспехи, струящийся плащ и шлем были столь же черны, как опаленные отметины на стенах.

У ног лорда скорчился капитан Антиллес. Лея слышала громкое, сиплое дыхание Дарта Вейдера, к которому ее тащили штурмовики. А вот капитан никаких признаков жизни не подавал.

Значит, и он тоже? Лея была уверена — во всяком случае, надеялась, — что Антиллеса оставят в живых, чтобы допросить. Рядом с ним ей всегда было легко и спокойно. В груди Леи защемило от ужаса и скорби. Ее мысли захлестнула волна гнева.

Капитан Антиллес был непревзойденным командиром; бесчисленное множество раз он прорывался сквозь заслоны Империи, чтобы добыть необходимые Восстанию ресурсы. И члены его экипажа были еще так молоды… Слишком много жизней преждевременно оборвалось за эти считаные минуты. Это было нестерпимо. «Без меня на этой войне можно обойтись, — сказал как-то раз капитан Антиллес Лее. — А вот без вас — никак». Но сейчас это казалось чепухой.

«Простите меня, — подумала принцесса. — Простите».

Но пусть глубоко в душе Лея оплакивала погибших, при одном взгляде на Дарта Вейдера в ней словно что-то щелкнуло, и на первый план вышла другая сторона ее личности. Сенатору Лее Органе уже доводилось сталкиваться с этим человеком. И она не боялась схлестнуться с ним снова. Тот лед, который потек в этот миг по ее жилам, позволял ей сохранять в его присутствии идеальное самообладание.

Лея распрямилась, расправила плечи и прогнала страх прочь. Хотя, разумеется, это было не так-то просто, учитывая, что ей предстоял разговор с настоящим воплощением ночных кошмаров. Да еще и с таким огромным. Он навис над ней, и она почувствовала его влажное, горячее дыхание.