Бункер. Смена - Хью Хауи

Ему прижали лодыжки и колени, на плечи навалилась тяжесть. Но гнет в груди появился по другой причине.

Горячая волна прокатилась по венам, немедленно сменившись оцепенением. Его не усыпляли. Его убивали. Трой понял это столь же внезапно и быстро, как и то, что его жена мертва, а другая женщина пыталась занять ее место. И сейчас он отправится в гроб навсегда. А груды земли, наваленные сверху, наконец-то послужат какой-то цели.

Перед глазами начала сгущаться тьма. Он смежил веки, попытался крикнуть, чтобы они остановились, но у него ничего не получилось. Ему хотелось лягаться и сопротивляться, но его удерживали не только руки. Он тонул.

Его последние мысли были о жене, но они ему почти не помогли: он погружался в мир снов.

«Она в Теннесси», — подумал он. Трой не знал, откуда или как он об этом узнал. Но она находилась там — и ждала его. Она уже была мертва, и рядом с ней имелось местечко как раз для него.

У Троя оставался всего один вопрос, одно имя, которое он надеялся нашарить и схватить, прежде чем утонуть во тьме. Частицу себя, чтобы унести ее с собой в эти глубины. Оно уже было на кончике языка, как горькая таблетка, настолько близко, что ощущался вкус…

Но потом он забыл.

23

2052 год

Округ Фултон, штат Джорджия

Дождь наконец-то прекратился как раз к тому времени, когда воздух над собравшимися на холмах людьми заполнился противоречивыми объявлениями и звуками соперничающих оркестров. Пока главную сцену готовили для вечернего гала-концерта, это создало у Дональда впечатление, будто реальные мероприятия проходят на всех других сценах. По мере того как жужжание вездеходов стихало, музыка звучала все громче.

Пребывание на дне «чаши» возле сцены Джорджии вызвало у Дональда легкую клаустрофобию. У него возникло сильное желание подняться наверх, оказаться на гребне холма, откуда он мог видеть, что происходит. И он представил тысячи гостей, расположившихся на склонах всех холмов, как они наблюдают за политическими страстями: сплочение одинаково мыслящих семей, празднующих обещание чего-то нового.

Хотя Дональду и хотелось праздновать вместе с ними новое начало, еще больше он ждал, когда же все закончится. И ждал он этого с нетерпением. Прошедшие недели его вымотали. Он истосковался по настоящей кровати, возможности уединиться, своему компьютеру, надежно работающему телефону, нормальным обедам. Но больше всего ему хотелось остаться наедине с женой.

Достав телефон, он в бессчетный раз проверил, отправлены ли его сообщения. До начала исполнения государственного гимна оставалось несколько минут, затем над ними должны пролететь самолеты. Он также услышал, что кто-то говорил о фейерверке, чтобы открыть съезд эффектно.

На дисплее телефона значилось, что последние шесть его сообщений все еще не отправлены. Мобильная сеть была перегружена, о чем свидетельствовало сообщение об ошибке, какого ему еще не доводилось видеть. Но хотя бы несколько первых сообщений, похоже, доставлено. Он осмотрел мокрые склоны, надеясь увидеть, как спускается жена. И ее улыбку, которую он мог разглядеть с любого расстояния.

К нему кто-то подошел. Дональд оторвался от разглядывания склонов и увидел, что к нему возле сцены присоединилась Анна.

— Скоро начнется, — негромко сказала она, всматриваясь в толпу.

В ее поведении и голосе ощущалась нервозность. Возможно, она тревожилась за отца, сделавшего так много, чтобы организовать главную сцену и чтобы каждый находился на своем месте. Обернувшись, он увидел, как люди рассаживаются, вытирая мокрые после дождя стулья. Зрителей вроде бы стало меньше, чем он видел раньше. Наверное, кто-то или работал в палатках, или ушел к другим сценам. Назревало затишье, как перед…

— Вот она.

Анна замахала руками. Сердце Дональда заколотилось, он обернулся и проследил за взглядом Анны. Облегчение смешивалось с паникой: сейчас Элен увидит их рядом, увидит, как они ждут ее вдвоем.

По склону холма спускался кто-то, безусловно, знакомый. Молодая женщина в отглаженной голубой форме, с фуражкой под мышкой и темными волосами, собранными в пучок на затылке.

— Шарлотта?

Дональд прикрыл глаза от полуденного солнца, пробивающегося сквозь клочковатые облака. Он изумленно ахнул. Все прочие события и тревоги растаяли, когда его сестра заметила его и помахала в ответ.

— Успела в последний момент, черт бы ее побрал, — пробормотала Анна.

Дональд торопливо подошел к своему вездеходу и включил зажигание, чуть повернул рукоятку газа и помчался по траве навстречу сестре.

Шарлотта просияла, когда он затормозил у подножия холма. Дональд выключил двигатель.

— Привет, Донни.

Не дав ему слезть с седла, Шарлотта обняла его и прижала к груди.

Он тоже обнял ее, тревожась, как бы не помять ее отглаженную форму.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил он.

Она разжала объятия, отступила на шаг, разгладила блузку на груди. Форменная пилотская фуражка вернулась под руку. Все ее движения были четкими и отработанными.

— Удивлен? А я думала, что к сегодняшнему дню сенатор уже разрешил бы не держать это в тайне.

— Мне он ни черта не сказал. Ну, буркнул что-то о почетном госте, но ни слова о том, кто это будет. А я-то думал, что ты в Иране. Это он устроил тебе отпуск?

Она кивнула, и Дональд улыбнулся так широко, что у него заболели щеки. Всякий раз, когда он ее видел, он с облегчением убеждался, что сестра ни капельки не изменилась. Все тот же острый подбородок и россыпь веснушек на носу, те же сияющие глаза, еще не потускневшие после всех ужасов, которые ей довелось увидеть. Ей только что исполнилось тридцать, и она встретила день рождения на другом конце света и без семьи, но в его воспоминаниях она так и осталась восемнадцатилетней девушкой, завербовавшейся в армию.

— Думаю, мне надо будет пройти на сцену, — сказала она.

— Конечно, — улыбнулся Дональд. — Тебя наверняка станут снимать. Чтобы продемонстрировать поддержку солдатам, сама понимаешь.

Шарлотта нахмурилась:

— Господи, да ведь я сама одна из них…

Он рассмеялся:

— Уверен, что там рядом с тобой будет кто-нибудь из армии, флота и морпехов.

— Боже. А я еще и девушка…

Они рассмеялись вместе. Один из оркестров за холмами смолк. Дональд сел на вездеход и велел сестре устроиться позади. Дышать как-то сразу стало легче. Погода улучшалась, облака расходились, на сценах становилось тише, а теперь еще и сестричка приехала.

Он завел двигатель и помчался обратно к сцене, выбирая дорогу, меньше раскисшую после дождя. Сестра крепко держалась, сидя сзади. Они подъехали к Анне, сестра встала с сиденья и обняла Анну. Пока они болтали, Дональд выключил двигатель и проверил сообщения на телефоне. Одно наконец-то дошло до адресата.