Плутониевая блондинка - Джон Закур

– Фронтальные доли управляют большинством исполнительных функций, – пояснил ГАРВ тоном университетского профессора. – Матушка Пирс входит в фокус.

– Ладно, вернемся к списку и отыщем каждый файл с именами физиков, запертый тем же шифровальным кодом, – сказал я. – Тесла, Архимед, Гамильтон, и прочие.

– Когда вы говорите «физик», то подразумеваете «физик – ха-ха» или «физик-странный»?

– Оставь приколы, ГАРВ.

Через несколько минут мы нашли еще восемь файлов: по одной на каждое полушарие каждой доли мозга, пару для системы гиппокампа и остальные для менее значительных участков мозга. Мы «распаковали» компьютерный чертеж для построения мозга Матушки Пирс.

– Теперь, когда мы нашли ее, – забубнил ГАРВ, постукивая голографическими пальцами по крышке стола, – ответьте, как именно мы это сделали?

У меня не было на это ответа, поэтому я сделал вид, что не слышал и продолжал изучать экран, нарочито задумчиво потирая подбородок.

– Вы и сами не знаете, верно?

– Дай мне минуту. Мы здесь что-то упускаем.

Я снова просмотрел список файлов и прочел про себя имена:

1. Ампер

2. Архимед

3. Бор

4. Борн

5. Брогли

6. Дириклет

7. Эйнштейн

8. Галлилео

9. Хоукинг

10. Ом

Затем я увидел это.

– Галлилео, Хоукинг, Ом… Эврика!

– Эврика? Такого не помню. Что за специализация у него была в данной области?

– Выметайся из системы ЭксШелл, ГАРВ, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Я знаю, где она находится.

* * *

Я одевался целых пять минут, потому что мои руки пока еще не действовали так, как мне требовалось. Однако с ногами было все в порядке и вскоре я расхаживал по дому, как мне показалось, с намеком на развязность. ГАРВ, напротив, пытался испортить мое хорошее настроение, используя линзу в моем глазу для проецирования собственной персоны передо мной, после чего следовали недолгие укоры. Когда я проходил сквозь него, он тут же исчезал, чтобы снова появиться в трех метрах передо мной.

– Ненавижу, когда вы это делаете, – заметил ГАРВ.

– Делаю что?

– Произносите нечто волнующее, а потом уходите, как сейчас. Это слишком претенциозно.

– Ты так давно со мной и до сих пор не привык к драме? – улыбаясь спросил я.

– Нет, я привык к ней. Но она мне не слишком нравится.

– Издержки профессии, – пояснил я, опять проходя сквозь его голограмму. На этот раз он появился рядом и пошел со мной по коридору.

– Прекрасно, я подыграю вам. Куда именно мы направляемся?

– Нанести визит Матушке Пирс и ее любимому сыну доктору Бену.

– Оставляя в стороне вопрос об их точном месте пребывания на данную наносекунду, могу я спросить, как вы собираетесь достичь сего таинственного пункта назначения? Или от вашего центрального процессора ускользнул тот факт, что вы уничтожили два транспортных средства за прошлый день?

– Относительно этого у меня есть прикрытие, – улыбнулся я. – Причем буквальное.

– О чем это вы… о, нет.

– Будь любезен, проводи меня в гараж, – пригласил я, бодро шагая по вестибюлю.

– Нет, нет, нет, – опять забубнил ГАРВ.

Я ворвался в гараж с настроением выскочившего из постели в праздничное утро проказника.

Даже несмотря на то, что объект моего обожания был тщательно укрыт чехлом из шелка, я не мог сдержать улыбки при виде его величественного силуэта.

– Нет, нет, нет, – твердил ГАРВ, материализуясь передо мной и пытаясь загородить мне обзор.

Я опять прошел сквозь него и величественным жестом сдернул покрывало, открывая истинную жемчужину моей антикварной коллекции: вишнево-красный «Форд-Мустанг-Конвертибл» 1968 года в новейшем состоянии, с блестящим в стерильном свете галогенных светильников металлом и хромом отделки.

– Умоляю, – продолжал упрашивать ГАРВ. – Только не это. Этому транспортному средству девяносто два года. Оно не снабжено системой защиты, ему необходим дорогой и отравляющий окружающую среду бензин, продажа которого, напомню вам, запрещена законом уже десять лет. И, кроме прочего, у него нет компьютера!

– Вот именно, – подмигнул я. – Машина идеальна. (Логический аргумент никогда не повлияет на мужчину, если речь идет о его колесах или о его женщине).

– Гараж, откройся! – скомандовал я.

Раздвижная дверь, несравнимо более послушная, чем ГАРВ, мгновенно открылась. Я уселся в машину и повернул ключ зажигания. Мотор ожил и зарычал, как котенок, откормленный на стероидах. Я радостно ощутил устойчивый гул мощной машины.

– Вам, конечно, известно, что любовь к этой машине – не более, чем способ подсознания замаскировать ваши персональные несоответствия.

– Отвали, ГАРВ, – попросил я, добавляя газу и включая скорость. – Ты убиваешь момент.

Мотор взревел и мы вылетели на дорогу с ласкающим слух визгом шин.

ГАРВ голографически материализовался из моей глазной линзы и уселся на пассажирское сиденье рядом.

– Мне казалось, что вы будете действовать скрытно, – посоветовал он. – Для меня это авто столь же неприметно, как слон в посудной лавке.

– Вся моя скрытность действий лопнула в ту наносекунду, когда ББ сказала СМИ, что мы с ней любовники. А поскольку нам недавно не везло с контролируемыми компьютером машинами, я счел нынешний способ передвижения наиболее безопасным.

Я повернул на скорости выше рекомендуемой, колеса пошли юзом и авто едва не занесло к обочине. Переключив скорость, я почувствовал, как колеса снова «вцепились» в дорогу, поддал газу и как прежде погнал «Мустанг» на четвертой. Я ухмылялся, а ГАРВ тем временем, закатывая глаза, голографически сгенерировал пояс безопасности и застегнул его на себе, устроив их этого простейшего акта целый спектакль.

– Да поможет нам Гейтс, – сказал он. – Не желая прерывать момент восторга помешанного на моторах мачо, все же спрошу, куда именно мы направляемся?

– К дому Пирса.

– И где этот дом находится?

– Не знаю.

– Но вы же сказали, что…

– Я чуточку растянул правду ради эффекта завершающей фразы.

– Значит, вы понятия не имеете, где найти доктора Пирса или его мать?

– Этого я не говорил, – возразил я ГАРВу. – Я не знаю, где они, но знаю, как мы сможем их отыскать.

ГАРВ снова закатил глаза.