Иномерники - Николай Басов

А Ромка думал о том, что дело для него, вероятней всего, скоро кончится очень плохо. Ему по е-почте уже сообщил некий таинственный доброжелатель, что его недавно обсуждали и рассматривали на научном совете, который в последнее время превратился во что-то скорее дисциплинарное, нежели научное. Предметом обсуждения стало предложение генерала заменить его как начальника группы техподдержки на какого-нибудь более титулованного научника, даже называли кого-то с Запада и из Штатов.

– Вы что же, считаете, что мы, военные, тут лишние?! – генерал почти орал теперь на него, на Ромку Вересаева. Других он почему-то уже не замечал.

Ромка решил, что единственный путь хоть как-то сохранить лицо перед этой начальственной грозой – говорить все именно так и в тех выражениях, в которых он сам себе многое из происходящего вокруг называл-определял-формулировал.

– Никак нет, вы построили этот замечательный комплекс, дали приборы и машины, которых мы, штатские, ждали бы много лет. И может быть, никогда бы не получили. Наконец, вы нас охраняете по периметру, очень хорошо охраняете, господин директор, я вот даже в Магнитогорск два месяца уже не могу пропуск выпросить.

В зале кто-то хихикнул, кто-то зашептал, но не ему, не Роману. В общем, поднялся сдержанный, но явственный шумок.

– А зачем вам, – спросил Венциславский, – в Магнитогорск?

– Там театры есть, кинозалы, художественные галереи, люди, наконец, там Европа начинается, знаете, на правобережье Урала. А я в Европе родился. Вот и показалось мне, что я бы таким образом, условно, конечно, на родину съездил.

Смешки стали уже откровенными.

– Вы мне не нравитесь, Вересаев, – отчеканил генерал, будто отдавал важный приказ. – И я не понимаю, почему вас не следует заменить.

Доминик Брюн снова поднялся, медленно и спокойно обвел глазами собравшихся, даже тех, кто сидел по бокам и за ним, не поленился обозреть.

– А стоит ли, генерал? Прецеденты были, мне в голову приходит вот какой. Когда бастуют гражданские диспетчеры на аэродромах, их заменяют те исполнители, у которых есть погоны на плечах. И внешне все выглядит почти нормально, вот только ошибок они допускают раза в три больше.

– Зато они дисциплинированны, мсье Брюн.

– А дисциплина тут у нас – дело шестнадцатое, господин директор. Впрочем, когда мы освоим эту технологию, попробуем стрелять в чудищ зарядами, начиненными пси, вы сможете опробовать предложенные вами действия параллельно нашим изысканиям. Разумеется, если найдете иномерников, которые выдержат отбор пси на уровне десяти процентов.

Ромка сидел и почему-то отчетливо замечал, что Венциславский определенно доволен тем, что генералу приходится спорить. Впрочем, фон Мюффлингу это не понравилось, он предложил:

– Господа, давайте эти переговоры проведем не в общем зале, а в кабинетах. К тому же это уже столько раз обговорено…

Но вмешалась Мира, она снова чуть посчитала на своем наладоннике и сказала:

– Работы, повторяющие группу Вересаева, ведутся, кажется, более чем в трех десятках прочих подразделений, институтов, школ антигравиторов в десятке стран мира. Прошу заметить, они только повторяют, никаких существенных откровений мы от них за последние полгода не услышали. Может, у них тоже – секретность? Но в этом я сомневаюсь хотя бы потому, что вся информация идет в одну сторону. От нас они получают все, вплоть до детальных распечаток по реакциям каждого из иномерников, а от них… Как я уже сказала, от них мы не слышали даже сообщений об удачных походах в Чистилище.

Вересаев не знал, не понимал сейчас, в его пользу этот аргумент или же против, могли слова Миры помочь ему или должны были помешать. Тут уж как генерал выберет.

– У них нет экспериментальной группы, – сказал Брюн, – наших славных иномерников. И я хочу спросить, господин генерал, вы не задумывались, почему так выходит? – Брюн помолчал. – Впрочем, это риторический вопрос, прошу меня извинить. Но факт налицо, вклад каждого из наших сотрудников можно назвать уникальным, возникшая у нас тут, в Центре, группа исследователей – счастливое совпадение, которое, если мы его разрушим, будет очень трудно восстановить. А ведущая роль господина Вересаева, полагаю, гм… не подлежит сомнению, как бы вы к нему ни относились.

Он сел. Зато опять поднялась Мира Колбри, теперь у нее не было компьютерчика в руках, зато она сжимала кулаки, будто собиралась самый воздух с силой толкнуть по направлению к кафедре с генералом.

– Другие получают порой куда больше средств и видимых возможностей, но вот мало чего добиваются. Даже запуск в Чистилище у них выходит очень ненадежным. Бразильцы, лучшие по всем показателям среди тех, кто пробует повторить наши разработки, добиваются лишь четверти удачных «нырков». Поэтому я предлагаю, вам, господин генерал, давайте не портить работающий механизм.

– Если нет повторяемости, дражайшая мисс Колбри, значит, это все – не наука, – отозвался генерал, собрал свои бумажки и вернулся к столу президиума.

– Хорошо, пусть не наука, пусть шаманство, колдовство, психочудодейство. Ваши доводы от этого не становятся весомей.

Потом начальство как-то дружно поднялось и направилось к общему выходу, уже не воспользовавшись боковой дверью. Гомон теперь стоял не очень сильный, но все же ощутимый. Все переговаривались, но вот странность, в сторону Ромки никто старался не смотреть. Лишь верная Веселкина поддержала его за локоть, когда он чуть не споткнулся о кресло в проходе.

Зато когда они выбрались в коридор и направились к себе в лабораторию, его и Веселкину догнала Генриетта. Она прошагала до поворота с ними в ногу, потом сказала своим женским, грудным голосом:

– Здорово за вас взялись.

– Здорово, – кивнула Валя.

– А всем нашим нравится с вами работать. Вы не давите, как Мира, когда мы там.

Вот это было уже интересно. Ромка замедлил шаг.

– А она давит?

– Она как постоянный шум в наушниках, будто что-то механическое и тяжелое поблизости работает, крутится, скрипит железом. Вы же, как звук дождя, не мешаете, даже помогаете в чем-то.

Ромка попытался понять, к чему она клонит. Но так ничего и не придумал.

– Спасибо на добром слове.

– Это не доброе слово, это – признание, Роман Олегович.

Втроем они посмеялись не без лукавства сделанному замечанию.

– А меня все равно, наверное, скоро снимут, – признался в своих тайных соображениях Ромка. Да и какой смысл было их таить?

– Не выгонят, у нас просто переводят на другую работу, – возразила Валя. И тут же добавила: – Например, где-нибудь в архивном подвале коробки со стародавними докладами переставлять.

Генриетта остановилась, даже положила руку на локоть Ромке, чтобы обратить его внимание на свои слова:

– Я немножко вижу будущее. Мне кажется, вы когда-нибудь созреете для «нырка». Только не оставляйте ваших усилий. – И она улыбнулась, но даже улыбка у нее вышла какой-то неуверенной и горькой.